Carpe Jugulum. Хватай за горло! - Терри Пратчетт

– Матушка не побежала бы, – сказала Агнесса.

– Верно, матушка Ветровоск всегда любила решающие сражения, – промолвила нянюшка, загадочно улыбаясь. – А они думают как матушка. Каким-то образом она заставила их так думать…

– И матушка тоже так думает? – спросила Агнесса.

– Будем надеяться, до сих пор не разучилась, – откликнулась нянюшка. – Пошли.

Лакримоза нажала на регистр с надписью «Ужасное Лицо В Окне» и услышала аккорд, напоминающий раскаты грома и слегка механический крик.

– К счастью, папа, мы пошли не в тебя и не в твою сумасшедшую семейку, – сказала она. – Хотя, если эту штуковину соединить с камерой пыток, может получиться очень даже ничего. Вопли станут гораздо натуральнее.

– Почему мы ведем себя так нелепо? – спросил Влад. – Женщина и девочка у нас в руках. Почему мы до сих пор здесь? На свете много других замков.

– Это будет выглядеть позорным бегством, – пояснил граф.

– Зато мы выживем, – ответил Влад, потирая лоб.

– Мы никогда не отступаем, – сказал граф. – О нет, прошу вас, ближе не подходите…

Последние слова были адресованы остановившейся в замешательстве толпе. В отсутствие центрального мозга толпы вообще останавливаются очень быстро, и в данном случае замешательство было вызвано присутствием Маграт и младенца.

У Влада на лбу красовался синяк. Деревянный утенок на колесиках – серьезное оружие, особенно если посильнее бросить:

– Вот и молодцы, – одобрил граф, прижимая к себе малышку Эсме.

Маграт, извиваясь, пыталась вырваться из другой его руки, но он сжимал ее запястье словно клещами.

– Вот видите? Абсолютное повиновение. Как в шахматах. Стоит убрать ферзя, и победа у тебя в кармане. А потеря нескольких пешек не имеет значения.

– Ты не больно-то высокого мнения о нашей маме, – заметил Влад.

– Поверь, я к ней очень привязан, – возразил граф. – И она обязательно найдет способ вернуться, а небольшое приключение только пойдет ей на пользу. Какой-нибудь рыбак в конце концов найдет банку, и вы даже глазом моргнуть не успеете, как мама снова будет с нами, такая сытая, такая здоровая… А, бесценная госпожа Ягг…

– Даже не пытайся подлизываться! – рявкнула нянюшка, пробиваясь сквозь ошеломленную толпу. – Я по горло сыта твоим подлизывательным подлизыванием, господин Подлиза! Освободи обеих девочек, а не то…

– О, как быстро мы добрались до «а не то», – вздохнул граф. – Но я скажу тебе вот что: вы все немедленно покинете замок, а там посмотрим. Возможно, мы отпустим королеву. Но маленькую принцессу… Она так очаровательна, верно? Она может остаться нашей гостьей. Она несколько оживит этот замок…

– Она вернется с нами в Ланкр! Сволочь! – закричала Маграт.

И в который раз попыталась вырвать руку из стальных клешней графа, чтобы влепить ему пощечину. Но его пальцы еще сильнее сжали ее запястье, и Агнесса заметила, как Маграт побелела.

– Королеве не подобает использовать такие слова, – промолвил граф. – Я все еще очень силен, даже для вампира. Но пожалуй, ты права. Мы все вернемся в Ланкр. Будем жить большой дружной семьей в вашем замке. Наш замок… несколько поистрепался. О госпожа Ягг, только не вини во всем происшедшем себя. За тебя это сделают другие…

Он вдруг замолчал. Едва слышный звук становился все громче и громче. Он был ритмичным и звонким.

Толпа расступилась. Вперед вышла матушка Ветровоск, что-то помешивая ложечкой в чашке.

– Молока так и не нашла, – сообщила она. – Хотя я не удивлена. Отрезала кусочек лимона, но это не то, совсем не то…

Она положила ложечку на блюдце – звонкий «дзынь» прокатился по залу – и улыбнулась графу.

– Я не опоздала?

Друг за другом с грохотом отодвигались засовы.

– …Это заходийт флишком далеко, – бормотал Игорь. – Фтарый мафтер никогда не…

Дверь громко заскрипела, поворачиваясь на петлях, ржавчина на которых взращивалась долгими годами. Из темноты пахнуло прохладным сухим воздухом.

Игорь, повозившись со спичками, зажег факел.

– …Я понимайт, отдых ефть отдых, но это ведь позор…

Он пробежал длинными темными коридорами, некоторые из которых были выложены камнем, а некоторые – пробиты в скале, и очень скоро оказался в зале – совершенно пустом, за исключением стоявшего по центру каменного саркофага, на котором крупными буквами было высечено: «СОРОКУЛА».

Вставив факел в светильник, Игорь снял куртку и с большим трудом сдвинул тяжелую крышку в сторону.

– Извиняйт, мафтер, – прохрипел он, когда крышка с грохотом упала на пол.

Внутри саркофага заискрился при свете факела прах.

– …Приходийт фюда, вфе портийт…

Игорь поднял тулуп, достал из кармана толстый матерчатый сверток, развернул его на камне, и свет отразился от набора скальпелей, игл и ножниц.

– …Теперь угрожайт маленькому ребенку… Вы, мафтер, так никогда не пофтупайт… Только ф любящий приключения девушка фтарше фемнадцати, которые так замечательно выглядайт в ночных рубашках…

Он выбрал скальпель и осторожно коснулся лезвия мизинцем левой руки.

Проступила капелька крови, она становилась все больше, пока не упала на прах. Из саркофага появился дымок.

– Это вам за Охвофток, – с мрачной ухмылкой произнес Игорь.

Когда он подошел к двери, из гроба уже валил белый туман.

– Я – пожилая женщина, – сказала матушка, обводя толпу мрачным взглядом. – Неужели никто не предложит мне присесть?

Мгновенно откуда-то притащили скамью. Матушка села и впилась взглядом в графа.

– Итак, о чем вы тут говорили?

– Эсмеральда… – улыбнулся граф. – Наконец-то ты к нам присоединилась. Зову крови невозможно сопротивляться, ведь верно?

– Надеюсь, – сухо откликнулась матушка.

– Мы уйдем отсюда вместе, госпожа Ветровоск.

– Ты отсюда никуда не уйдешь, – сказала матушка и снова принялась помешивать чай.

Вампиры не сводили глаз с ложечки.

– У тебя нет выбора, ты обязана мне повиноваться и сама прекрасно это знаешь, – сказал граф.

– О, выбор есть всегда, – возразила матушка.

За отцовской спиной Влад и Лакримоза наклонились друг к другу и принялись о чем-то перешептываться. Граф поднял взгляд.

– Ты не можешь сопротивляться, – промолвил он. – Даже ты на такое не способна.

– Ну, не стану утверждать, будто бы мне это ничего не стоило… – пожала плечами матушка и опять взялась за ложечку.

Шепот стал громче.

– У нас королева и девочка, – прорычал граф. – Насколько мне известно, вы высоко их цените.