Ричард Длинные Руки - ярл - Гай Юлий Орловский

– Веди себя хорошо, тогда нас накормят… может быть.

По дороге встретил толпу вельмож, с жаром обсуждают случившееся ночью. Я остановился, послушал, как перепуганные телохранители прибежали и рассказали, как озверевший барон Фортескью на их глазах одним ударом не просто убил их хозяина, но расплескал его о стену, так что спасать уже было нечего. И как Его Величество устроило строгий допрос барону, который все отрицает, скотина…

Я слушал со всем вниманием, а когда рассказчик выдохся и все дружно ахали и ужасались, я спросил тупенько:

– А граф… что же граф?

Рассказчик окрысился, гаркнул:

– Он убит! Не понимаете – убит!

– Да? – переспросил я. Сказал с непониманием: – Значит, завтра на рыбалку уже не пойдет?..

Они остались, как вмороженные в лед, а мы поспешили в обеденный зал. Еще из распахнутых дверей я увидел, что широкий стол заставлен так плотно, что столешница скрылась под переполненными блюдами: жареная и печеная птица, сочные ломти ветчины, покрытая коричневой корочкой толстая рыба, множество яиц с торчащими из них лесными орехами и миндалем, но что приятно изумило – множество зелени, а также множество видов сыра, около двадцати сортов: от абсолютно белого до темно-коричневого, из которых я узнал разве что рокфор по характерной плесени, из-за которой есть его ни в жисть не буду, даже если сама леди Бабетта будет совать мне в лот ломтики.

Бабетта снова отсутствует, она теперь пирует в восточной башне, пирует и пирует, железное здоровье у леди. Зато Патрик снова в числе своих, держится скованно, а леди Изабелла выглядит бледной и подавленной. Ели некоторое время молча, если не считать, что леди Дженифер снова громко фыркнула, когда я прочел обеденную молитву.

– Сэр Ричард, – поинтересовалась она ехидно, – а вы можете объяснить, зачем именно эта молитва?

– Могу, – ответил я серьезно. – Человек от животного отличается только умением сдерживать свои порывы. Контролем над чувствами и поступками. В то время как животное сразу же набрасывается на еду… вы видели моего Пса у его миски?.. человек в состоянии контролировать себя. Молитва за накрытым столом – один из показателей контроля, то есть культуры.

Она покраснела, молча отрывала волоконца мяса от птичьей грудки. Леди Изабелла время от времени посматривала на меня. Я видел в ее глазах вопрос, но всякий раз либо отводил взгляд, либо заговаривал с Даниэллой, что мило смущалась и краснела до кончиков ушей.

– Сэр Ричард, – наконец проговорила леди Изабелла, – а почему вы ничего не скажете… не спросите насчет того ужасного случая с графом Марселеном или бароном Фортескью?

Я развел руками.

– Ах, леди Изабелла… Меня так воспитывали, что за столом о таких вещах не говорят, а во-вторых, тот несчастный был убит рядом со спальней леди Дженифер… гм… я ничего не хочу сказать… даже не указываю пальцем… и ни на что не намекаю, потому молчу и стараюсь даже не строить никаких догадок.

За столом повисло гробовое молчание, затем Дженифер вскочила, глаза метали молнии.

– Вы… вы… как вы смеете?

Я спросил испуганно:

– Я разве что сказал?

– Вы… высказали!

Я отчаянно затряс головой.

– Ни словом не обмолвился, к кому он крался… или уже от кого!.. Я как только услышал, сразу рот на замок. Зачем, думаю, буду подрывать вашу репутацию. Пусть она и дальше остается такой же… незапятнанной.

Она задыхалась от гнева, Даниэлла обняла ее за плечи, усадила в кресло и некоторое время придерживала, глядя на меня с мягким укором в добрых, как у коровы, глазах. Леди Изабелла произнесла с тем же неподвижным лицом:

– Вы услышали об этом только утром?

– Конечно, – ответил я твердо и посмотрел ей в глаза самым честным взором, какой только мог изобразить. – Спал без задних ног. Утром мне рассказали, что король кого-то даже арестовал…

Она кивнула.

– Да, но там что-то непонятное. Я давно знаю барона Фортескью. Он трус, человек сам по себе слабый. Он пощечину никому не мог дать, а чтоб одним ударом вот так человека в панцире…

– Накопилось злости, – предположил я, – другие сразу же расходуют в мелких драках, а он копил, копил, копил…

Она поджала губы.

– Я не слыхала, что такое возможно.

– На свете много такого, Горацио… Или же ваш замок… он же древний, да?.. решил сам помочь хозяевам. Нет, вариант не тот, ведь те, дураки, из-за чего крепко ссорились? Это не повод для убийства, но если по пьяни…

Она спокойно кивнула.

– Я так и думала, что вам известно чуть больше, чем остальным.

Я прикусил язык, подумал, на чем же прокололся, не нашел, покачал головой.

– Все, что знаю, мне сказал мужик, который заменил ту смазливенькую служаночку. Интересно, почему ко мне приставили именно мужика? Это понимать как намек или как?

Леди Изабелла и Даниэлла смотрели непонимающе, а леди Дженифер отвела взгляд, потом сказала с наигранной живостью:

– Что-то вас, сэр Ричард, заботят такие мелочи! Ведь рыцарь должен думать о битвах и славе, а не о молоденьких служанках, верно?

Я оскалил зубы в бесстыдной усмешке.

– Так то рыцарь! А я, по-вашему, простолюдин, укравший у пьяного рыцаря меч… Мне молоденькая служанка как нельзя кстати! Вы уж верните ее, пожалуйста.

– Вернем, – пообещала леди Изабелла. – Конечно же, молодому здоровому мужчине должна постель стелить молоденькая девушка, это понятно.

Я старался не смотреть на леди Дженифер, но видел, как на нее посматривала леди Изабелла и даже Даниэлла. Я ел молча, девушки тоже как-то притихли, я помалкивал, наконец леди Изабелла проговорила негромко:

– Сэр Ричард, мне кажется, вы все больше подвергаете себя опасности. Нам уже сообщили, что из клетки вырвался опаснейший хищник… и сумел забежать в ваши покои.

Я положил себе на тарелку из общего блюда пару тушек жареных птичек, ответил после паузы:

– Я особой опасности не увидел. Вообще-то один мудрец по имени Лойола как-то заметил, что самый опасный враг – отсутствие врагов.

Дочери переглянулись, не врубились, леди Изабелла произнесла так же негромко, словно не хотела, чтобы услышали лакеи:

– Вы сумели вызвать крайнее неудовольствие Его Величества.

– Тем, что задавил его бедного зверька, сбежавшего из клетки?