Пощады не будет - Роман Злотников

– Нет, – он снова подбавил в тон льда, – не могу. И не буду…

Возбужденно гомонившие насинцы, услышав, что Грон заговорил, резко сбавили громкость и навострили уши. Они уже хотя во многом еще чисто инстинктивно, но успели понять, что, когда говорит Грон, стоит отодвинуть все дела и внимательно слушать.

– Более того, мои люди очень внимательно изучили все содержимое этих папок. Поскольку в них могли оказаться сведения, способные помочь мне поймать барона Гуглеба.

Насинцы напряглись.

– Но я могу вам обещать, что ничего из содержимого этих папок, независимо от того, что это – правда, ложь или навет, что может опорочить или хоть как-то бросить тень на моих друзей… – Он специально выделил голосом эти слова. Давайте, ребятки, привыкайте к тому, что самое безопасное в этом мире – стать моим другом, причем другом деятельным, старательным, максимально искренним… – Никогда не будет озвучено. – Грон сделал паузу, окинул взглядом притихших насинцев и закончил уже совершенно мягко: – Ну а теперь давайте послушаем, что нам скажет посол короля Гаделя Третьего.

Когда кавалькада, возглавляемая роскошно, но попугаисто разодетым послом, приблизилась, маршал Насии презрительно бросил:

– Ширгуш… – и отвернулся, всем своим видом показывая, что не собирается оказывать тому никакого положенного послу уважения.

Однако посол, наоборот, заметив маршала, мгновенно состроил этакое лебезяще-спесивое выражение лица, со стороны смотрящееся довольно забавно, и неестественно громко воскликнул:

– Ах, маршал, вы тоже здесь! Какая удача! У меня есть для вас послание от нашего юного короля, да продлит Владетель его благословенные дни…

– Граф Ормераля побагровел, развернулся, видимо собираясь сказать нечто резкое, но Грон не дал ему времени сделать это, сказав:

– Я посоветовал бы вам, господин посол, не отвлекаться и побыстрее озвучить то, что вы хотели изложить мне.

– Непременно, ваше высочество, непременно! – Посол торопливо соскочил с коня и с поклоном протянул Грону свои верительные грамоты… с изумленным хрипом замерев, когда один из «барсов» Линдэ уткнулся в выемку в основании его шеи.

– Он хотел только вручить мне бумаги, Линдэ, – негромко произнес Грон. – Так положено.

Та мгновение помедлила и нехотя отвела клинок.

– У него подлая натура, Грон, – отозвалась шейкарка. – Он говорит одно, делает другое, а думает третье. Так что я буду смотреть за ним.

Посол покосился на нее злобным, но опасливым взглядом и снова, но уже куда более осторожно протянул Грону свои верительные грамоты. Грон молча взял их и передал герцогу Тосколла…

Из велеречивых излияний посла выяснилось, что в Дагабере уже состоялась коронация нового короля. И первым же указом нового властителя Насии бывший советник короля Иркая II барон Гуглеб объявлен преступником и казнен. Сам же новый король, взошедший на престол под именем Гаделя III, предлагает принцу-консорту Агбера, поскольку между ними нет причин для вражды, прекратить враждебные действия и вступить в переговоры о мире.

Услышав о казни Черного барона, барон Шамсмели облегченно выдохнул, а все остальные, причем как насинцы, так и агберцы, радостно загомонили. А Грон с Шуршаном многозначительно переглянулись.

– Я бы хотел, – осторожно начал Грон, – осмотреть тело казненного.

– Труп сожжен, а прах развеян по ветру, – спесиво объявил посол, – ибо земля Насии была бы оскорблена тем, что ей пришлось бы принять в себя столь подлую тварь.

– Значит, трупа нет… – не обратив внимания на высокопарные слова посла, констатировал Грон. И задумался.

Мысли же остальных после этих его слов обрели совершенно другое направление, и на после скрестились десятки недоверчивых глаз.

– А кто осуществлял казнь? – спросил Грон после некоторого раздумья. – И много ли людей на ней присутствовало?

– Несколько человек, – ответил посол. – В основном стража и судьи. Ну и палач, естественно. Причем его собственный. Знаете, такой плешивый с…

– Бубна, – коротко оборвал речь посла Грон.

– А-а… да, – несколько растерянно отозвался посол. – Но его затем тоже казнили. Его труп и сейчас болтается на виселице, а потом с его телом собираются поступить так же, как и с трупом барона. Но я могу лично подтвердить, что барон был казнен, поскольку именно я был председателем этого суда.

Грон усмехнулся:

– А что ж сразу-то так не поступили? Дров не хватило, что ли? А то как-то непонятно получается: одного раз – и сразу в огонь, а второй до сих пор болтается. Всякие вопросы в голову лезут по этому поводу, знаете ли…

– Но… но… – заерзал посол, не зная, что ответить.

– А кто еще входил в состав суда? – прервал Грон его метания.

Посол упер в Грона недоуменный взгляд, но Грон смотрел требовательно и холодно, так что тот перечислил шесть фамилий. Маршал Насии сплюнул и глухо пробормотал:

– Всех следовало повесить вместе с этим подонком…

Грон демонстративно задумался. Посол некоторое время сохранял спесивое выражение, но затем его глазки нервно забегали по лицам окружающих его людей. Отчего-то весь разговор складывался совершенно не так, как планировали они с… Посол осекся, не решаясь даже в мыслях произнести это имя.

– В таком случае, – спокойно продолжил Грон, – я бы хотел, чтобы ко мне прислали тех людей, причем, я настаиваю, всех тех людей, которые осуществили казнь и присутствовали при ней. Я хочу, чтобы их подробно допросили мои люди.

Посол замер. Это было совсем не то, на что они рассчитывали.

– Но… – начал он, по привычке попытавшись спесью растопить холодную недоверчивость агберца, – разве вам недостаточно слов нашего короля и моих, для того чтобы…

– Нет, – мотнул головой Грон, – не говоря уж о том, что во всем, что касается Черного барона, для меня недостаточно ничьих слов, потому что этот человек – слишком скользкая тварь. И даже его труп, увиденный человеком, которому я полностью и до конца доверяю, но не столь опытным и недоверчивым, как я, не убедит меня в том, что барон мертв. А уж вашему слову и слову вашего так поспешно возведенного на трон короля… – Грон еще раз отрицательно качнул головой. А затем, обернувшись, приказал: – Шуршан! Возьми-ка господина посла и отведи его в свою палатку. Чуть позже я к вам присоединюсь.

– Вы… вы… вы! – В глазах посла впервые мелькнул страх. – Вы не смеете, не имеете права! Я посол!

Но Грон уже отвернулся от него и обратился к графу Ормераля:

– Граф, если вы потребуете от меня, чтобы к этому человеку отнеслись как к послу и неприкосновенному представителю законного короля Насии, я… сделаю это. И немедленно отпущу его.

Маршал Насии несколько мгновений обдумывал его слова, а затем медленно покачал головой.