Утро Судного Дня - Александр Мазин

Они сидели втроем в дедовых палатах и мирно беседовали. Вернее, беседовали дед с внуком, а Даша тихонько сидела на диванчике, поджав ноги. Она так и не привыкла к современной мебели.

- Чудесно поет твоя жена, - сказал дед. - Надо ее записать и пустить по гало. Это будет фурор. Поверь мне. Я в этом разбираюсь.

- Ты во всем разбираешься, дед, - с легким раздражением произнес Артём. - Мне не нравится эта идея.

Даша смотрела на них с удовольствием. Они оба были настоящие, дед и внук. Такие разные внешне - и такие похожие внутри. И оба светились.

Даша переменила позу, потянулась, вытянула ногу, растопырила пальчики...

Дед и внук посмотрели на нее одинаковыми взглядами. В этих взглядах было мужское желание и восхищение... У деда - больше желания. У внука - восхищения. Но от его взгляда у Даши сладко заныло внизу живота.

- Что такое - гало? - спросила Даша.

Дед успел первым. Он всегда успевал первым, если это касалось разговора.

- Гало - это великая сила, повелевающая желаниями и чувствами людей! - с пафосом произнес он. Но глаза его при этом косили на Дашину голую ножку. - Ты говоришь с миллионами. И они отвечают тебе, если ты умеешь их слышать.

- А я умею? - спросила Даша.

- Научишься!

- Дед, не дури ей голову! - вмешался Артём. - Гало - это просто объемная картинка, размноженная на много-много экранов. С технической точки зрения...

- Ага! С технической стороны флейта - это палка с дырками! - перебил его дед. - Ты слышал, как Даша играет на флейте?

- Слышал. Замечательно играет. Ну и что? Она взяла ее в руки три дня назад. Да ее никто слушать не будет! А профессионалы просто зашугают. Это же клан, дед! Туда не пускают чужих!

- Я им зашугаю! - Грива-самый-старший грозно нахмурил брови. - Да как только они узнают, что это моя невестка, они ее в елее утопят!

- Этого еще не хватало! Дед! Зачем это нам? Мне и ей?

- Дурак! - сказал действительный тайный советник. - Ты не знаешь, что такое слава. А я знаю: Если она станет великой певицей, а она ею станет, ты уж мне поверь, ее твои алладиновские дружки пальцем тронуть не посмеют. Да их народ на части порвет.

- Господи! - пробормотал Грива. - Почти премьер-министр - и романтический идеалист.

- Ты у нас реалист! - рявкнул дед. - Знаешь, что Государь про тебя сказал?

- Ну? - Грива даже привстал.

- Он сказал: «У твоего внука, Андрей Алексеич, глаза святого и руки убийцы. Я думаю: уж не карающая ли Десница Господа явилась к нам в облике твоего внука?»

Дед фыркнул.

- Уж не знаю, что ты там наплел... Виноват, наговорил Государю, но уж точно не о законах физики вы беседовали.

- Почему ты мне раньше это не сказал о словах Государя? - воскликнул Артём.

- Потому! - Грива-самый-старший нахмурил брови. - Вот что, «карающая десница», завтра я вызову сюда съемочную бригаду с первого канала. И Даша споет. И завтра же ее покажут по росгало. В новостях. В самое лучшее время. И я тебе чем угодно клянусь: наш народ ее примет! Да он в нее влюбится с первого взгляда. Дашенька, ты согласна?

Даша посмотрела на Артёма.

Тот молчал. И не подал ей никакого знака: предоставил решать самой.

Артём чувствовал: дед прав. Даша действительно произведет фурор. Но Артёму было страшно. Ему казалось: сейчас не время для всего этого. Сейчас, когда планета - на грани мировой войны. А народ... Чихать хотел Червь-Дракон, господин Ю на мнение народа. Даже своего собственного, не то что - мировой общественности.

«Он чего-то боится, - подумала Даша. - Но не знает - чего... или - кого?»

Даша перевела взгляд с Артёма на деда. Глаза деда горели. Он больше не испытывал желания, глядя на Дашу. Он был уже в «завтра». Он был - как юный охотник, чье копье сейчас воткнется в полосатый бок зебры. Он - весь в этом броске, в этом копье. Зебра еще бежит, но для охотника она уже мертва. Она уже с гордостью брошена к ногам женщин...

- Я согласна, - сказала Даша.