Гиперборей - Юрий Никитин

Рюрик отпрыгнул от ближайшего лешего, попытался выдернутьмеч, но в растерянности не сумел — перед глазами блеснуло, в лицо брызнули чешуйки,похожие на ореховую скорлупу; Рудый спасал князя, но тут же сам закричал,перекосившись, упал под чешуйчатым зверьем.

Рюрик выхватил меч, поспешно ударил крест-накрест. Лешийпошатнулся, на нем в багровом свете костра особенно глубокими показались двевырубленные борозды. Он двинулся прямо на князя, растопырив руки-ветки. Рюрикприсел, уклонившись от когтистой лапы, с силой рубанул мечом по ногам-корням.Хрустнуло, леший качнулся, пытался схватить длинными руками, упал набок. За егоспиной поднялся взъерошенный Рудый, которого леший вмял было в грязь двумясильными ударами, ссек крючковатые руки.

Рюрик и Асмунд, закусив губы, отчаянно рубили, стоя спиной кспине. Олег ухватил горящую ветку и, заслонив женщин с ребенком, отмахивался оттроих леших. Гульча изловчилась, из-под его руки цапнула другую ветку, сунулаконцом в огонь.

На Рюрика кинулся огромный чешуйчатый зверь. Пламя костраслепило князя, он отпрыгнул, прижался спиной к толстому дереву. Леший зашипел,как большой змей, качнулся вперед. Рюрик быстро ткнул мечом в горящие глаза.Леший отшатнулся, его руки-сучья с шелестом ухватились за лицо.

Асмунд и Рудый рубили, как дровосеки. Асмунд громко ахал,вскрикивал, топор взлетал и падал, как колун, слышался сухой треск. Рудыйдрался так, словно старался перещеголять дятла, выдалбливающего короедов издерева, — прыгал из стороны в сторону, тыкал острием сабли в желто-зеленыеогоньки.

Лешие появлялись из тьмы внезапно. Рюрик оступился, на негонавалились тяжелые, как бревна, тела, толстые когти начали отдирать булатныепластины. Огромная лапа ударила по голове, скрежетнул металл. Рюрик кое-каквырвался из чудовищных лап, его великолепный шлем уже смялся, как лист лопуха,сверкающий меч князя со всего размаха обрушился на голову лешего. Сухохрустнуло, меч засел на глубине в две ладони. Чудовищные глаза медленнопогасли. Рюрик пытался выдернуть оружие, но меч застрял, как в сучковатомчурбане.

— Огнем их! — послышался отчаянный вопльГульчи. — Огнем!..

Она размахивала горящей веткой перед огромным лешим, тотпятился, пытался отвернуться. Искры сыпались на сухие чешуйки, между нимипоявились крохотные дымки. Наконец леший упал на спину, кусты затрещали, и онукатился в темноту.

Рудый выхватил, обжигаясь, пылающую ветку, шарахнулближайшего лешего. Ветка с треском переломилась, рассыпая искры, но леший встрахе отпрянул, отодвинулся за границу света. Рудый цапнул сразу два горящихсука, пошел теснить, вычерчивая в дымном воздухе зигзаги. Асмунд и Рюрик тожезажгли ветки, поперли на леших. Умила прижимала Игоря, пугливо опускала голову.По обе стороны княгини стояли Олег и Гульча, закрывая ее своими телами.

В темноте затрещало, что-то хлюпнуло, и последние лешиеисчезли. В наступившей тишине был слышен только тихий плач Умилы да тяжелоедыхание мужчин. Рюрик обнял жену, сказал виновато:

— Ненадежный я муж... Всякий раз в беде возле тебяоказывается Олег или этот... эта послушница, но не я, кто клялся защищать тебявезде и во всем!

Умила возразила сквозь слезы:

— Ты встречаешь беду первым, как подобает мужчине икнязю! А я за спиной задних.

— Как положено женщине с ребенком, — добавилАсмунд строго. — А княгине с наследником — в особенности!

У костра Рудый вытер пучком травы саблю, хотя крови не было,поинтересовался:

— Что за лесной народ, святой пещерник? Я таких невстречал, хотя путешествовал много.

— Он это зовет путешествием, — буркнул Асмунд седкой иронией.

— Да, путешествовал, — ответил Рудый сдостоинством. — Набирался знаний! Это было главным в моих передвижениях.

Олег сидел возле огня, неотрывно смотрел на пляшущее пламя.Лицо его было обеспокоенным:

— Древний народ... Говорят, они старше богов.