Прекрасные создания - Маргарет Штоль

Мне оставалось лишь со вздохом положить букет в коробку.

— Я тоже люблю тебя, Эмма.

Она крепко обняла меня, и я сбежал по ступеням в вечерние сумерки.

— Будь внимателен, слышишь? Не увлекайся и следи за обстановкой!

Я не понял, что она имеет в виду.

— Да, мэм.

На выходе я заметил, что свет в кабинете отца уже был включен. Интересно, знал ли он о том, что этим вечером в нашей школе будет зимний бал?

Когда Лена открыла дверь, у меня едва не остановилось сердце. А ведь она даже не прикоснулась ко мне.

Хотя я знал, что она будет отличаться от других девушек на танцполе. В Гэтлине можно было приобрести только два вида вечерних нарядов в двух конкретных местах: в местном ателье «Маленькая мисс» и в саммервилльском магазине для невест «Южная красавица».

Девушки, которые заказывали наряды в «Маленькой мисс», получали, как правило, фривольные русалочьи наряды с длинными разрезами, глубокими декольте и блестками. На церковных пикниках и тем более на зимних балах в начальной школе Эмма запрещала мне разглядывать девочек в таких платьях. Иногда это были школьные красотки или дочки городских красавиц — например, как Эден, чья мать выиграла конкурс «Мисс Южная Каролина». Но чаще всего в такие платья одевались ничем не примечательные девушки, которым матери стремились придать презентабельный вид. Через пару лет после окончания «Джексона» их можно было увидеть уже с собственными детишками.

Наряды «Южной красавицы» напоминали платья Скарлетт О'Хара — эдакие гигантские колокола. Обычно их покупали для дочерей членов ДАР и Женской дружины, то есть для таких девушек, как Эмили Эшер и Саванна Сноу. Если вас не тошнило от их вида, вы могли представить себе, что танцуете с невестой на свадьбе.

Одним словом, все гэтлинские вечерние платья были блестящими и аляповатыми. Особенно популярными цветами считались металлик и один из оттенков оранжевого, который у нас называли гэтлинским персиком. Не знаю, выбирали ли этот цвет для платьев подруг невесты где-то еще, кроме Гэтлина.

Для парней в выборе костюмов не было таких жестких ограничений, но и им следовало учитывать некоторые требования. Например, наши наряды должны были сочетаться с платьями цвета гэтлинского персика. В этом году наша баскетбольная команда решила остановиться на серебристых галстуках-бабочках и матерчатых поясах такого же цвета и обойтись без пурпурных, розовых и персиковых оттенков.

Наверное, Лена ничего не знала о «гэтлинском персике». Увидев, как она красива, я почувствовал, что мои колени слабеют и подгибаются. Знакомое ощущение! Она была прекрасна до умопомрачения.

«Вот это да!»

«Тебе нравится?»

Она повернулась на каблуках. Ее волосы свободно струились по плечам длинными локонами, а сзади были скреплены сверкающими заколками. Меня всегда восхищало магическое мастерство, с которым девушки создают прически: они заставляют свои волосы приподниматься вверх и в то же время ниспадать вниз плавными каскадами. Несмотря на желание прикоснуться к локонам Лены, я не смел тронуть ни один волосок. Ее платье тоже ниспадало с тела, облегая при этом все нужные места. Оно не шло ни в какое сравнение с дешевками от «Маленькой мисс». Казалось, что ткань была сплетена из тонкой серебристой паутины, которую создали волшебные пауки.

«Неужели я прав? Твое платье сплели пауки?»

«Не знаю, но все может быть. Это подарок дяди Мэкона».

Она засмеялась и потянула меня в дом. Я заметил, что обстановка особняка отражает тему зимнего бала. Этим вечером холл выглядел как декорации старого Голливуда. Черно-белые плиты пола составляли шахматный узор. В воздухе над нами парили и сверкали серебристые снежинки. У окон под радужными шторами стояли черные старинные столики. За стеклами мерцал седой океан. На полированных сервантах и небольших шкафах горели свечи, распространявшие вокруг себя небольшие лужицы лунного света.

— Значит, точно? Пауки?

Свет свечей отражался от ее сиявших губ. Я старался не думать о них, не мечтать о поцелуях в маленький полумесяц на ее щеке. Лицо Лены, ее волосы и платье были присыпаны тонким серебристым порошком. Даже ее родинка мерцала, как манящая звездочка.

— Я пошутила. Скорее всего, дядя купил его в каком-нибудь крохотном магазине на одной из улиц Парижа, Рима или Нью-Йорка. Ему нравятся красивые вещи.

Она прикоснулась пальцами к новому медальону, появившемуся в ее коллекции памятных вещей. Взглянув на золотой полумесяц, я понял, что он тоже был подарен дядей Мэконом. Из затемненного коридора, освещенного единственной свечой, послышалась знакомая протяжная речь.

— Я приобрел его в Будапеште, а не в Париже. В других городах таких нарядов не найдешь.

Мэкон был одет в черные брюки, белую рубашку и куртку дымчатого цвета. В серебристых запонках на его рукавах играли огненные блики.

— Итан, мне бы очень хотелось, чтобы этим вечером ты предпринял все доступные тебе меры предосторожности. Как ты знаешь, я стараюсь не выпускать по вечерам мою племянницу из дома.

Он передал мне букет для Лены — небольшую гирлянду из жасмина.

— Все доступные меры предосторожности! Ты меня понял?

— Дядя! — раздраженно вскричала Лена.

Я внимательно осмотрел букет. На булавке, скреплявшей цветы, висело серебряное кольцо. На его внутреннем ободе виднелась надпись на незнакомом языке. Схожие символы встречались в «Книге лун». Впервые я видел это кольцо так близко. Это его Мэкон часто вращал на пальце. Я вытащил из коробки мой скромный букет. Против «великих предков» Эммы и магических сил, связанных с кольцом Мэкона, не устоял бы ни один чародей или дух. Нам теперь, наверное, уже ничто не угрожало. Во всяком случае, я надеялся на это.

— Мне кажется, сэр, что благодаря вам с Эммой зимний бал пройдет для Лены замечательно, — с улыбкой ответил я.

Мэкон нахмурился.

— Меня беспокоит не ваш зимний бал, а кое-что другое. Тем не менее я благодарен Эмарии за проявленную заботу.

Лена сердито переводила взгляд с меня на дядю и обратно. Вероятно, мы были не похожи на самых счастливых мужчин в городе.

— Не шевелись.

Она подняла со стола бутоньерку — белую розу с крохотной веточкой жасмина — и приколола ее к моему пиджаку.

— Не могли бы вы оба забыть о своих тревогах? Хотя бы на минуту? Это начинает раздражать. Я сама могу позаботиться о себе.

Мэкон скептически поморщился.

— Просто мне не хочется, чтобы кто-то пострадал.

Я не понял, кого он имеет в виду — ведьмочек «Джексона» или могущественную чародейку Сэрафину. Впрочем, за несколько последних месяцев я повидал столько чудес, что вполне серьезно отнесся к его предупреждению.

— И верни ее назад к полуночи.

— Это какой-то магический срок у чародеев?