Кубок лунника - Анна Клименко

– Так почему же лунники не ушли, когда их едва не истребили на этой части Этернии?

Золотые глаза Исиль, казалось, загорелись еще ярче.

– То, что Врата существуют, еще не означает того, что кого-либо пропустят на ту сторону. Видишь ли, дорогая сестра, в те далекие времена, когда великие сотрясения мира породили эту горную гряду… Когда, в конце концов, были построены сами Врата, по ту сторону гор жить стало очень нелегко. Даже не жить – просто выживать и продолжать свой род. Но дети луны – народ упрямый, и лунники по ту сторону решили, что это дело чести – отстоять право на жизнь. Те, кто предпочитали воспользоваться вратами и уйти сюда, считались предателями, и им не было пути назад. Я знаю, что во время моей предшественницы были предприняты попытки перейти на ту сторону, но – безрезультатно. Врата заперты и молчат…И, к тому же, нечто странное и страшное поселилось там. Те, кто смогли вернуться, лишились рассудка и все бормотали о невидимых убийцах.

– Спасибо за предупреждение, но мы все равно пойдем туда, – ведьма хрустнула пальцами, – раз мы решили, то обязательно дойдем.

– Дойдете, наверное, – взгляд Исиль сделался рассеянным, – путь опасен, но… я не могу сказать, что невозможен. Вопрос в том, пройдете ли вы на ту сторону?..

«Ты знаешь дорогу?» – в беседу вклинился голос Альвена, – «ты скажешь, куда нам идти?»

– Разумеется. А перед тем, как двинуться дальше, я бы предложила вам немного передохнуть. Пищи у меня нет, но рядом есть небольшое озерцо с питьевой водой.

– Мы непременно воспользуемся твоим предложением, – сказала Малика.

Растертые ноги саднили и болели и, положа руку на седце, она не представляла, как вообще двинется дальше.

И вдруг… ведьма вспомнила. Еще кое-что, очень важное.

– У меня остался последний вопрос, – робко начала она.

– Спрашивай, – голос Исиль показался Малике пустым словно пробитая бочка, из которой давно вытекла вся вода.

– Почему… почему в том сне ты приснилась мне вместе с Марио? Или это был только сон?

Исиль зажмурилась как довольная кошка, а граф недовольно заурчал.

«Марио, Марио, Марио… Всюду только Марио, хотя уже давно пора его забыть».

«Люди не забывают так быстро, как лунники», – строго ответила Малика, – «и то, что я… так преобразилась, еще ничего не значит».

– Ах, Марио Игиро, – лунница мечтательно подкатила глаза, – будь я прежней… Что ж, сделанного не воротишь. Так уж получилось, что дух Марио оказался сильно привязанным к тебе, дорогая. Ты была для него все равно что сестра по несчастью. Когда Марио погиб – о, да! Тогда он был счастлив оттого, что наконец освободился от своего палаческого дара. Но дух его был неспокоен, зная, что оставил тебя в беде… И, поскольку я лунница особенная, а он стал духом, привязанным к тебе, мы помогли друг другу. Через него я смогла достучаться до тебя, хотя это было нелегко, а он через меня смог передать тебе возможность использовать дар Палача. Всего один раз, но, как я понимаю, тогда это спасло тебе жизнь…

– И едва не отправило на костер, – Малика грустно улыбнулась, – скажи, теперь-то… Марио пребывает в покое?

– Теперь – да, – Исиль беззаботно махнула рукой, – ты же видела, как он уходил вдаль?

– Покойся с миром, мой друг, – прошептала ведьма.

Нахлынувшие воспоминания растревожили душу, и она изо всех сил стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.

* * *

«Вот и все, еще одна веха осталась позади. Ты не хочешь, чтобы я принял иной облик?»

Вместо ответа Малика прижалась щекой к широкому лбу зверя. Исиль ушла куда-то, оставив их вдвоем. На шкурах, рядом с величественной друзой аметиста. Раньше Малика непременно бы занялась исследованием ее магических свойств, но сейчас лишь вяло удивилась тому, что внутри кристаллов то и дело пробегают сполохи лиловых огней. В конце концов, друза остается здесь, в прошлом, тогда как они с Альвеном уходят в будущее…

– Наверное, не стоит.

«Почему?»

– Тебе тепло в меховой шубе, – усмехнулась ведьма, – здесь быть большим мохнатым котом сподручнее, чем маленьким и хрупким созданием. Одежда не греет, а туфли натирают ноги…

«Твои ноги быстро заживут, и, к тому же, я вовсе не кот».

– Крылатый кот.

«Лунник».

И зверь оскалился, что должно было означать улыбку.

– Мне не дает покоя то препятствие, о котором обмолвилась Исиль, – мрачно сказала она, заглянув в золотые глаза.

«Наверняка это ничто иное, как защита, оставленная нашими далекими и упрямыми сородичами… И потом, Малика, у нас еще есть время подумать и… повернуть обратно».

– Ты бы повернул? – от неожиданности она приподнялась на руках.

«Я бы – нет. Но если тебе страшно, то мы вернемся.»

– Да, мне страшно, – призналась Малика, – но теперь, когда у меня есть ты, я буду идти за мечтой до последнего вздоха.

«Даже если ее воплощение окажется не более чем миражом?»

– Даже если сама мечта – полнейшая чушь. Я больше не сверну с дороги, Альвен.

…Потом они покинули Исиль.

Шагая по узкой тропе, петляющей меж сталагмитов, Малика все-таки оглянулась: хранительница памяти неподвижно стояла на возвышении, похожая на фарфоровую куклу, укутанная в плащ из собственных волос, и смотрела им вслед. В мятном свете пещеры она казалась неживой, казалось, тронь ее пальцем – и осыпется кучкой праха. Исиль подняла руку в прощальном жесте, а затем, бессильно уронив ее, развернулась и исчезла. Не спустилась с базальтовой глыбы, а именно исчезла, оставив после себя облако зеленых искр. Малика лишь вздохнула, вспомнив о том, с каким упорством бедняга Брай навещал бывшую нареченную. В самом деле, глупо было надеяться на то, что существо, ставшее частью гор, все еще понимает значение слова «любовь».

Тропа уводила вглубь горы, нехоженная, заброшенная – только по цепочке округлых кусков гранита, вдавленных в черную крошку, можно было определить направление. Становилось холоднее, дыхание вырывалось изо рта легкими облачками пара и оседало иголочками инея на воротнике, ноги начали мерзнуть – тут Малика с сожалением вспомнила о своих чудных полосатых носках – но что поделаешь, все это осталось… там, в прошлом, к которому она больше не будет иметь никакого отношения.

«Хочешь, я тебя повезу?» – в сознание деликатновклинился Альвен Рутто.

– Если я не буду двигаться, то окончательно замерзну, – пробормотала ведьма, – интересно, как долго еще идти?

«Полагаю, еще прилично».

– Как думаешь, нас пустят? – Малика, решившись, наконец задала этот вопрос.

«Я не знаю», – граф замедлил шаг и выразительно хлестнул себя по бокам хвостом, – «более того, я не знаю, есть ли кто-нибудь на той стороне. Исиль умолчала об этом, но, видимо, она вообще говорит только то, что считает нужным».