Тайны ветра. Книга 1. Маяк чудес - Нелли Мартова

У дальнего окна стоит Эльза в черной маечке. На плече у нее светится меркабурская татуировка – серебристая бабочка, в косички вплетены блестящие ленточки. С невозмутимым лицом она разглядывает вид за окном. Илья поздоровался с ней, отошел к стене и разглядывает автомеханического зайца. Инга терпеть не может парня, и он прекрасно об этом знает. Я ее понимаю, у нее есть для этого веские основания. А вот почему меня сразу невзлюбил Серафим, совершенно непонятно.

В комнате еще трое незнакомых мне людей, и все они с первого взгляда кажутся мне очень симпатичными.

Ближе всех ко мне стоит совершенно меркабурский персонаж. Я сразу понимаю, что он пришел на чаепитие не из реального мира. У него огромные ярко-голубые глаза, в которых прячется славная, теплая улыбка, нос горбинкой и смешные пухлые щеки, несмотря на тощую фигуру. Он стоит на полу босиком и шевелит длинными пальцами ног. На макушке у него белобрысый вихор, а одет этот чудак в джинсовый комбинезон и белую футболку. Он очень, очень милый и неимоверно, до наивности, добрый, из тех людей, что отдадут нищему последнюю палку колбасы и пустят к себе бесплатно жить семью таджиков. Наверное, он был таким в реальном мире. Интересно, чем он занимается теперь?

Возле запертого окна я вижу мужчину среднего возраста с очень красным лицом и прической «под горшок». У него безупречная осанка, какая бывает только у героев британских сериалов про аристократию, однако одет он бедно: выцветшие джинсы обтрепаны внизу до бахромы, локти на рубашке прикрывают заплатки. В Меркабуре мне немного труднее чувствовать людей, чем в реальном мире, это все равно, что представлять себе человека пообщавшись с ним в интернете, – может оказаться, что впечатление обманчиво, – однако я сразу понимаю, что из всех присутствующих именно он ближе всех хозяину дома, их явно связывает что-то общее.

Существо, которое стоит за спиной у Инги, я замечаю не сразу. Маленького роста, едва мне до груди, неопределенного возраста – то ли подросток, то ли карлица, с круглым лицом, усыпанным веснушками ярче моих, курносая и чуточку лупоглазая, она одета в похожее на советскую школьную форму платье, увешанное какими-то побрякушками, и шутовскую шапку с бубенчиками. И она тоже гостья из Меркабура. В ней много хорошего, добродушного задора, и она чудесно пахнет – корицей и ванилью, как рождественское печенье. Эта девочка похожа на открытку с мячиком, которую однажды подарила мне Инга, – в ней чувствуется такая же упругость и ничем не убиваемое радостное настроение. Мне даже мерещится солнечная аура вокруг ее силуэта, и я протираю глаза.

Снаружи раздается нетерпеливый гудок, потом еще один, и еще один.

– Аха, последний гость, – говорит Серафим. – Можете пока познакомиться, но событий последних дней попрошу не обсуждать!

– Почему это? – возмущается Инга.

– Я должен услышать все сам и в первой версии. Если заранее обменяетесь впечатлениями, потом уже и не поймешь, где правда, а где выдумка, – поясняет он.

Он уходит бесшумно, как настоящий кот на охоте. А мои кроссовки на винтовой лестнице громыхали, словно я железный дровосек.

– Знакомься, это Аллегра, – показывает Инга на девочку. – Хотя вы, в некотором смысле, уже знакомы.

– Очень приятно, – говорю я. – А откуда мы знакомы?

– Потом объясню, – машет рукой Инга.

– Очень рада, я очень рада, – подпрыгивает девочка и расплывается в улыбке до ушей, от которой ее лицо кажется еще круглее.

Голос у нее неожиданно низкий, аж хочется в ушах какие-то настройки поправить, не каждый день услышишь, как маленькая девочка разговаривает басом.

– Аркадий, – зовет Инга, и к нам подходит краснолицый мужчина. – Аркадий, это Софья, она тоже v.s. скрапбукер.

– Надеюсь, она не склонна вводить людей в заблуждение. Надеюсь, это вообще не склонность скрапбукеров, чем бы там я ни обидел их в прошлой жизни. Рад знакомству. – Он протягивает мне руку, которая оказывается приятной на ощупь, сухой и теплой.

– Аркадий, хватит уже дуться. Я очень благодарна, что вы мне помогли и продолжаете помогать, но я же не знала, что в v.s. скрапбукеров вы поверите с такой же легкостью, как в инопланетян.

– Зато я знала, – вмешивается девочка и хихикает.

– Чего молчала тогда? – вскидывается Инга.

– Если он верит в инопланетян, значит, они существуют, – говорю я.

– Опять эти твои штучки! – Инга морщится.

Теперь я знаю, что роднит Аркадия с Маяком Чудес: он обладает способностью верить в то необычное, во что и в самом деле стоит верить. В мир внутри открытки, например, или в паромеханических манулов. И Меркабур за это не просто благодарен – он ему покровительствует! Только что, когда Аркадий шел к нам от окна, глубокая выбоина в плитке, о которую он мог бы споткнуться, исчезла у меня на глазах. Новый знакомый Инги – баловень Меркабура, только он пока еще об этом не знает. Главное, ей не говорить, иначе она снова почувствует себя обделенной. Верить и не сомневаться – слишком трудная задача для большинства людей.

– Инга, а вон тот босоногий товарищ, ты не познакомишь меня с ним? – интересуюсь я.

– Это мой очень личный друг, – вздыхает Инга. – Он не очень нормальный. Плохо разговаривает.

– Друг в Меркабуре? Как это? Ты нашла его в какой-то открытке?

– Вроде того.

– Инга!

– Кристофоро Коломбо, от тебя ничего не скроешь! Да, это хранитель моего альбома. И он знает всего три слова.

– Нгуся? – Парень шлепает к нам, продолжая на ходу шевелить пальцами ног.

– Познакомься, это Софья.

– Неужели? – почему-то удивляется он.

– Честное слово, – говорю я, потому что не знаю, что еще ответить. – А как тебя зовут?

– Неужели! – повторяет он, только на сей раз с восклицательной интонацией.

– Не знаю я, как его зовут. Так и называю – Неужели, – объясняет Инга и оправдывается: – Хранителей не выбирают. Уж какой достался.

Неужели и не думает обижаться, только смотрит на Ингу влюбленными голубыми глазищами.

– Инга, у него же есть имя. – Я не могу не вмешаться. – Правда?

Я беру парня за руку и просто млею. Он весь передо мной – как на ладони, и весь излучает желание быть чем-то полезным. Он словно карандаш, который сам просится в руки, и от него пахнет нежным весенним солнцем, хочется стоять рядом и греться в его невидимых лучах. Никогда еще не встречала такого открытого человека, тем более хранителя. Хранители обычно бывают довольно вредные, все-таки род занятий накладывает отпечаток.

– Инга, он удивительный! Тебе очень повезло.

– А я тебе чего говорила, – опять встревает девочка и радостно улыбается.