Белое солнце дознавателей - Тайга Ри

Фениксы – те, кто правят Империей и… миром. Фениксы, те, кто ведут свой род от эпохи Грани. Фениксы – те, кто решают, будут Блау жить или умрут, за кого нам выходить замуж, жениться, те, кто всегда оставляет за собой последнее слово. Угроза Блау и Северу.

И я ненавидела Фениксов.

– Продолжать! – мерзкий голос зычно повторил команду, и я послушно развернулась к доске, сжав кусочек мела пальцами.

Этот слуга – умрет. И пошло оно всё.

Всё. В задницу. К грани. К демонам. К псакам. Достало.

Он – умрет. Номер семь в моем списке.

Надоело. Думать, планировать, рассчитывать – это не мое.

Слишком предан второму Фениксу, чтобы мы могли договориться. И мне нечего предложить ему… кроме смерти.

Клокотавшая внутри ярость не унималась, а требовала. Я почти чувствовала, как энергия взлетает по меридианам вверх, с гудящим ревом наполняет спираль силой, поднимаясь по орбитам.

Шум в ушах, кровь толчками двигается по венам, вторя отдаленным раскатам барабанной дроби…

Слуга – умрет. Хотя бы он. Хотя бы.

И я прикусила губу до крови. Боль – это хорошо. Боль – возвращает ясность.

Не сейчас. Рано, Блау.

Но он – умрет. И ещё до того, как я покину Юг.

Внутренние демоны требовали крови, требовали справедливости, требовали сделать хоть что-нибудь, чтобы почтить павших. Почтить тех, кого уже нет с нами.

Умрет.

Иероглиф «смерть» я вывела на доске машинально – не закончила только последний штрих – Таджо дернулся и переместился, чтобы встать за спиной.

– Леди Блау! Вы можете передумать… я настоятельно советую вам сесть, – прошипел почти беззвучно мне в макушку.

Я провела пальцем стирая написанное, и нерешительно поставила мелом точку.

Думай, Блау, думай!

От взглядов, направленных на меня сверху горела спина.

Зачем я встала с места, Великий? Думай, Блау!

– Леди, – позвал рябой вежливо. Так вежливо, что почти заломило зубы.

Не высовываться. Не выделяться. Не тогда, когда второй Феникс за спиной. Слишком рано. Слишком рано, Великий!

Грань и ее порождения! Остается делать то, что у меня получается лучше всего. Помоги, Великий!

Я крутанулась на месте – юбки взвихрились вокруг ног, обернулась в зал, нашла взглядом его псаково сиятельство и… выполнила глубокий традиционный поклон, которым каждая сира должна приветствовать любого императорского отпрыска. Уважение и ничего более. Строго по этикету.

И потом сделала четыре шага в сторону, остановившись напротив первой диаграммы Таджо.

– Я решила начать с первой схемы, – пояснила я громко и очень любезно. Специально для Рябого.

Мел скрипнул – линия поползла не туда, но я выровнялась, и, почти высунув язык от усердия – начала чертить поверху.

Линии ложились кучно и неровно – Фей-Фей просто не смогла бы смотреть на такое издевательство. Черточка, ещё черточка, соединить, почти хвостик… почти клювик… почти глазик…

Когда я закончила – отошла немного, полюбоваться делом рук своих. Достаточно глупо для провинциальной сиры, которая совершенно не разбирается в менталистике.

– Леди, – вопросительно-озадаченно протянул Рябой, но я прервала его коротким жестом – молчать. Когда сиры создают красоту – безродные должны молчать.

Сзади зашумели, когда поняли, что я закончила с первой частью, и тут же заткнулись.

Вторая схема пошла ещё быстрее – я задумалась только на доли мгновения. И рисовать стало проще – я приноровилась. Черточка, полукруг, полукруг, черточка, кружочки, штрихи….

Мел скрипел, аудитория молчала, и даже с верхних ярусов не доносилось ни звука.

Я рисовала и думала, прокручивая в голове – только одну мысль – «почему»?

Почему мне не пришло это в голову раньше? Почему, Великий?

Знак Фениксов, вышитый шелковыми кроваво-алыми нитями на белоснежном одеянии как-будто спустил тетиву – щелчок, когда раздается едва слышный звон, и стрела отправляется в полет… но ещё не достигла цели. Мысли стали четкими и кристально ясными.

Так просто. Так быстро.

Почему мне это не пришло в голову раньше?

Мел поскрипывал, крошился, осыпаясь белой пылью, я – рисовала.

Убить.

Мел дрогнул, и палочка надломилась в руке, но её длины хватит, чтобы дочертить. Я перехватила оставшийся кусочек поудобнее и продолжила.

Убить второго Феникса.

Нет Феникса – нет войны.

Нет Феникса – нет проблем.

Нет Феникса – и история изменится. Сразу и полностью. Нет Феникса – нет жертв, и все останутся живы.

Мысль была такой свежей и окрыляющей, что я начала чертить быстрее.

Почему, Великий, мне не пришло это в голову раньше? Из-за вбитых догм, что род императорский свят – и что на их величии зиждется спокойствие Империи и крепость Грани? Чушь! Тогда вырезали почти всех – это не более чем привычка.

Склонять голову, становиться на колени и ждать… пока церемониальная трещотка сделает полный круг, и разрешат подняться.

Это тоже игра – даже здесь – даже право склониться или поднять голову – это тоже решает Феникс.

Убить. Убить. Убить.

Скандировали барабаны внутри. И мел ещё веселее скользил по доске.

Самое подходящее время – это сейчас, а не через десять зим. Сейчас – он не набрал силу, и пока он не в Столице – Феникс слаб, а Южный предел – опасное место.

Сейчас – именно сейчас – он слабее, чем когда-либо. Пока Феникс ещё не расправил крылья.

Когда он обретет власть – это будет сделать гораздо сложнее.

Подставить? Или сделать это лично? Своими руками? За каждого, кто не вернулся, за каждого, кто пересек Грань.

– Леди Блау, – голос Таджо встряхнул меня и я проморгалась. Рисунок был практически закончен – я поставила точку, и пририсовала сбоку небольшой вензель – личный – Вайю Блау. Почти печать мастера на картине.

– Достаточно, – лицо Рябого почти сияло от восторга.

– Я не закончила третью схему…

– О, пожалуйста, леди, прервитесь и поясните нам всю глубину… – он поперхнулся, – всю красоту ваших мыслей…

– А так не понятно? Без объяснений? – поинтересовалась я очень вежливо. – Вы же – магистр.

Со стороны Таджо раздался резкий звук, но меня уже несло.