Девятый Дом - Ли Бардуго

– Все доски волшебные.

Она вернулась с несколькими маркерами и доской, которую поставила на каминную полку.

Тернер потер лицо рукой.

– Ладно, давайте свой список подозреваемых.

Алекс внезапно смутилась, словно ее попросили решить сложную математическую задачу перед всем классом, но она взяла у Доуз синий маркер и подошла к доске.

– С Тарой, возможно, связаны четыре общества из Древней Восьмерки: «Череп и кости», «Свиток и ключ», «Манускрипт» и «Книга и змей».

– Древней Восьмерки? – переспросил Тернер.

– Это Дома Покрова. Общества с гробницами. Вам надо было прочесть вашу «Жизнь Леты».

Тернер отмахнулся.

– Начните с «Черепа и костей». Тара продавала траву Триппу Хельмуту, но я не вижу, где тут мотив для убийства.

– Она также спала с Триппом.

– Думаете, это был не просто секс?

– Сомневаюсь, – признала Алекс.

– Но, возможно, Тара считала иначе? – робко предположила Доуз.

– Думаю, Тара знала, что к чему.

Это было необходимо. Все время.

– И все-таки Трипп из старой богатой семьи. Она могла попытаться чего-то от него добиться.

– Звучит, как мотив из мыльной оперы, – сказал Тернер.

Убедить его будет непросто.

– Но что, если они толкали наркоту посерьезней, не только траву? Я думаю, что старшекурсник Блейк Кили брал у них наркотик под названием «Счастье».

– Это невозможно, – сказала Доуз. – Он растет только…

– Знаю, на вершине какой-то горы. Но Блейк покупал его у Ланса и Тары. По словам Триппа, он видел Тару с Кейт Мастерс, а Кейт из «Манускрипта» – единственного общества, имеющего доступ к «Счастью».

– По-твоему, Кейт продавала «Счастье» Таре и Лансу? – спросила Доуз.

– Нет, – подумав, сказала Алекс. – Я считаю, что Кейт заплатила Таре, чтобы та нашла способ его выращивать. Ланс с Тарой жили в двух шагах от Лесного института и теплиц Марша. Кейт хотела избавиться от посредника. Добыть «Манускрипту» собственный запас.

– Но тогда… как наркотик оказался у Блейка?

– Может, они начали выращивать собственное «Счастье» и продавали его Блейку. Деньги – это деньги.

– Но это было бы…

– Неэтично? – спросила Алекс. – Безответственно? То же самое, что выдать малышу-социопату волшебное мачете?

– Каково действие этого наркотика? – неохотно спросил Тернер, словно сомневался в том, что хочет знать.

– Он делает тебя… – Алекс замялась. Слово послушный не подходило. И усердный тоже.

– Служителем, – сказала Доуз. – Твоим единственным желанием становится служение.

Тернер покачал головой.

– И – дайте угадаю – это не зарегистрированное вещество, потому что о нем никто не слышал, – на лице у него появилось та же гримаса отвращения, которая исказила его черты, как когда он увидел, что горн исцелил Алекс. – Все вы дети, играющие с огнем и удивляющиеся, когда сгорает ваш дом, – он поскреб рукой щетину. – Вернемся к доске. Тару связывает с «Костями» Трипп», с «Манускриптом» – Кейт Мастерс и этот наркотик. Колин Хатри – ее единственная связь со «Свитком и ключом»?

– Нет, – сказала Алекс. – У нее на руке были вытатуированы слова из поэмы под названием «Королевские идиллии», а слова из этой поэмы высечены по всей гробнице Замочников, – она передала Доуз папку, полную фотографий. – На правом предплечье.

Доуз взглянула на сделанные при аутопсии фото татуировок Тары и поскорее их перелистнула.

– Не похоже на случайное совпадение, – сказала Алекс.

– Что это? – спросила Доуз, постучав по фотографии спальни Тары.

– Просто инструменты для изготовления ювелирных украшений, – сказал Тернер. – У нее был небольшой дополнительный бизнес.

Разумеется. Этим и занимаются девушки, когда разрушается их жизнь. Пытаются найти окно, через которое можно было бы выбраться. Муниципальный колледж. Самодельное мыло. Небольшой дополнительный бизнес по изготовлению ювелирки.

Доуз сильно прикусила нижнюю губу, и Алекс подумала, что наверняка до крови. Алекс наклонилась и уставилась на фотографию, на дешевые поддельные драгоценные камни и блюдца с крючками для сережек, на щипчики. Но одно из блюдец выглядело иначе, чем другие. Оно было меньше, металл был кованым и необработанным, и вокруг дна виднелись остатки чего-то вроде пепла или извести.

– Доуз, – сказала Алекс. – Что тебе это напоминает?

Доуз отбросила папку так, словно отправляла ее в ссылку.

– Это горн.

– Но для чего он мог пригодиться Таре? Чтобы обрабатывать «Счастье»?

Доуз покачала головой.

– Нет. «Счастье» используется в своей естественной форме.

– Эй, – сказал Тернер. – Может, на минуту притворимся, что я не знаю, что такое горн.

Доуз заправила прядь рыжых волос себе за ухо и, не глядя на него, сказала:

– Это сосуды, созданные для магического и алхимического применения. Обычно они изготовлены из чистого золота и чрезвычайно реактивны.

– Эта большая золотая ванна, в которую меня только что помещала Доуз, – горн, – сказала Алекс.

– То есть вы утверждаете, что эта штука в квартире у Тары из настоящего золота? Она размером с пепельницу. Грессанг и эта девушка не смогли бы позволить себе что-то вроде этого.

– Может, это был подарок, – сказала Алекс. – И, может, то, что они изготовляли в ней, было дороже самого металла.

Доуз спрятала ладони в рукава свитера.

– Существуют истории о праведниках, которые использовали псилоцибин – грибы, – чтобы буквально открывать двери в другие миры. Но наркотики должны были быть очищены… в горне.

– Двери, – сказала Алекс, вспоминая ночь, когда они с Дарлингтоном наблюдали за неудавшимся ритуалом в «Свитке и ключе». – То есть порталы. Ты говорила, что, по слухам, магия «Свитка и ключа» иссякает. Возможно, с этим помог секретный соус Ланса и Тары?

Доуз тяжело выдохнула.

– Да. Теоретически наркотик мог облегчить открытие порталов.

Алекс взяла фотографию крошечного горна.

– Эта штука у вас… под охраной или что?

– Среди вещественных доказательств, – сказал Тернер. – Да, она у нас. Если на этой штуке остался осадок, мы можем провести его анализ и проверить, соответствует ли состав галлюциногену, найденному в крови у Тары.

Доуз сняла с шеи наушники. Она сидела, положив их на колени, будто спящее животное.

– В чем дело? – спросила ее Алекс.

– Ты говорила, что Ланс проходил сквозь стены и, возможно, воспользвовался магией порталов, чтобы на тебя напасть. Если кто-то из «Свитка и ключа» впускал в их гробницу чужаков, если они приводили Ланса с Тарой на свои ритуалы… Дома Покрова считают это непростительным. Nefandum.