Путь домой. Четыре близнеца - Наталья Щёголева

– Ха… Моего брата…

Эжен резко выпрямился, и Рай от неожиданности даже вздрогнул, ему показалось, что глаза юноши запылали. После того, что Эжен вытворял у гостиницы «Золотой рог», было не трудно заподозрить его в связи с нечистой силой, и потому Раю пришлось сделать над собой усилие, чтобы всё-таки сообразить – этот пламень в глазах юноши является всего лишь отражением масленой лампы.

– Скажите мне, как в Фонтэнже найти графа де Лаган, – тут же потребовал очень сердитый Эжен.

– Графа? Всему своё время, сынок.

– Я еду в Фонтэнж. А вы, как знаете, – сказал, как отрезал Эжен.

И весь вид юноши говорил о том, что он не намерен обсуждать это решение. Но и Раю упрямства было не занимать.

– Говори открыто. Что это ты надумал?

Но Эжен на всё имел своё мнение, и теперь в его голосе зазвучал сарказм:

– Знаете ли, мы с Виктором никогда там не бывали. При нашем-то образе жизни это существенный пробел. Согласитесь.

– Не дерзи, – ожесточился Рай, – Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я спросил, что ты намерен делать?

– Это мне теперь перед вами за каждое слово отвечать?! – Эжен чуть поежился, – Чёрт меня побери, если я добровольно влезу в эти ежовые рукавицы!

– Дружок, ты зря горячишься, но гонору лучше поубавь.

– Похоже, ваш Фрэнк получился паинькой, раз умудряется пользоваться такой вашей нежной любовью. А Антуан такой же шёлковый? Цветы с любимой клумбы, – выдал сердитый Эжен, но, встретив, суровое молчание Рая, чуть поостыл, – Я еду в Фонтэнж, – повторил он с тихим упрямством.

– Лучше скажи прямо – за Виктором, – сурово подытожил Рай.

– И это тоже, – тут же вскинулся Эжен, – И вообще, я думаю, что надо как можно скорее ко всему этому привлеч батюшку, если это вообще его интересует.

– Эжен!

– Что Эжен?! Трудно со мной? Ну уж, извините. Но Фонтэнж это наша первейшая цель. Это же ясно как белый день! Виктор уехал туда. И даже не в нём дело. Ваши Жан, Анри и графиня, не сомневаюсь, стремятся туда же, потому что, как я понял, отпрыскам де Монсар больше не у кого искать защиты. В Фонтэнж, ибо там развернутся главные события, и чем они закончатся, известно лишь Богу.

При таких словах юноши Рай невольно улыбнулся, ведь слова вспыльчивого нахала не были лишены здравого смысла. Но…

– А Антуан? С ним-то как быть? Ты до сих пор не проникся мыслью, что и он твой брат.

– Антуан?! – Эжен с трудом сдержался, чтобы не плюнуть под стол, – Ради него я больше в петлю не полезу, даже если вы очень-очень попросите меня об этом.

Сказал, как отрезал. На душе Рая похолодело.

– Что ж. Позволь напомнить, ты обещал рассказать мне о причине твой ненависти к Антуану. Сейчас самое время.

Но было видно, что Эжену очень не по душе это предложение:

– Мои откровения ничего не исправят.

– Но я хочу понять причину.

– Просто выбросите из головы, и всё, – и Эжен отвернулся к окну.

– Дружок, мне не хочется думать, что эта твоя неприязнь вызвана мелочной завистью.

– Что?! Завистью?! – и Эжен удивленно развернулся.

– Да, ведь он единственный из вас, кто вырос в родном доме…

И тут Эжен невольно усмехнулся:

– А ведь вы правы, это могло бы стать причиной!

– Эжен, – Рай тяжело перевёл дыхание, – Мне необходимо знать, что ты не договариваешь. Иначе мы так и не сможем понять друг друга… Ты сегодня предсказал эту засаду, обвинив Антуана, в, скажем, предательстве. Это очень серьёзно. Я хочу знать, что дало тебе на это право.

В ответ юноша поднял на Рая хмурый, даже злой взгляд:

– Видите ли, я по природе своей злопамятен. Что делать… и я не верю, что что-нибудь способно переделать человека… разве что… молот и наковальня, – и Эжен невесело рассмеялся, – Суть, или душа, если угодно, это нечто раз данное, даже когда внешняя оболочка и изменяется до неузнаваемости, это остается неизменным. Это касается и Антуана. Простите, но до сих пор он давал мне повод думать о себе только плохо, как бы Виктор и не старался изменить это моё к нему отношение. Кстати, он тоже всегда напирает на то, что тот мой брат. «Брат»! А я гораздо выше ценю настоящую дружбу. И Виктор для меня прежде всего лучший, надёжнейший друг.

– Постой, Виктор старался изменить это твоё мнение?.. Так вы знали о существовании Антуана! Верно, верно… Мне так показалось ещё во время нашего первого с тобой разговора…

– Конечно, знали. Мы даже мечтали… О, как мы мечтали о встрече с ним! Вон, Виктор и поныне мечтает…

– А ты?

– А я уже повстречал его! – и глаза Эжена снова вспыхнули пусть и отражённым, но таким ярким пламенем, – Да, мы встречались аж два раза, и было это шесть и два года назад.

– Что?! – изумлению Рая не было предела.

– Уж поверьте, вы не ослышались, – горько рассмеялся Эжен, – И я скрыл это от Виктора, хотя оба раза это было очень трудно сделать. Просто так не хотелось расстраивать его…

– Расстраивать?!

– Да, расстраивать! Я знал, что как бы ни старался, мой рассказ будет очень гадким. Всякий раз, когда я уже был готов раскрыть рот, одна мысль останавливала меня. А, может быть, я всё же ошибаюсь? Может быть, мы с Антуаном пали жертвами недоразумения?..

«И после этого ты будешь говорить, что злопамятен! Ты будешь это говорить после того, как уже на моих глазах дважды попытался пойти на контакт с братом, явно всякий раз надеясь на чудо!? Нет, сынок, ты веришь в доброе в людях… Потому и не стал чернить Антуана в глазах Виктора, хотя, похоже, повод был…» – Рай тепло улыбнулся, но озвучил другие свои мысли:

– Недоразумения? А, может быть, так оно и было? Может быть, и сегодня… Видишь ли, Эжен, я больше всего на свете сейчас хочу, чтобы вы все стали братьями не только по крови, но и по духу, какими являются друг для друга Анри и Фрэнк.

– Постойте, – Эжен сощурился, – Они ведь братья и по крови, не только по духу, как вы говорите, верно?!

– Ты очень внимательный слушатель. Да, они братья, в некотором роде, ведь отец Анри был троюродным братом вашей матери. Я хочу сказать, что и в их отношениях бывали сложные моменты, но они находили в себе силы справиться с этим, потому что знали, всегда знали, что они могут друг на друга положиться. А обиды… Согласись, как бывает легко сказать что-нибудь, о чём потом жалеешь долгие месяцы, и даже годы. Слово не воробей, вылетит, не воротишь. А ведь такое бывает и не со зла, а так, под горячую руку. Да что далеко ходить. Разве твоя ссора с Виктором не является лучшим тому примером?

Эжен неохотно кивнул:

– Что это вас потянуло на морали, господин Рай?

– На морали? Нет, сынок, просто мне больно, физически больно видеть всё это. С одной стороны, я вижу, как вы похожи, не только внешне. У вас одна улыбка, у вас – это у Жана, у тебя и Антуана, думаю, и у Виктора. И ты, и Антуан, я уже не говорю о Фрэнке, уже ни раз доказали мне, что у вас благородные сердца, вы мужественные, сильные люди. Я вижу, в вас много общего. И в то же время… Антуан и Фрэнк ещё не видели друг друга, а уже, боюсь, стали соперниками в любви, – заметив, как изогнулись брови Эжена, Рай тяжело вздохнул, – Ну, во всяком случае, Антуан уже приревновал графиню де Монсар к брату. И это и понятно, и обидно. Видишь ли, Антуан влюблен в графиню де Монсар, он уже собирался предложить ей руку и сердце, а тут Фрэнк. Он спасает графиню в Туманной Гавани, когда ту понёс взбесившийся конь, и теперь он вместе с Анри похитил графиню. Антуана можно понять, ведь он и Фрэнк… то есть, Жан… они близнецы!