Возле Тьмы. Чужой - Мария Круз

Скоты.

И еще они оставили меня без всего, с запасом еды всего на день — тем самым, что в рюкзаке.

Я вдохнул глубоко, выпустил воздух через сжатые зубы и подвел прицел к середине груди их старшего, стоявшего сейчас ко мне лицом.

— Уроды, — прошептал я, ожидая, когда все они соберутся вокруг квадроциклов.

Зато теперь я знаю, как надо поступить.

Указательный палец плавно потянул спуск.

Свободного хода на этой винтовке почти нет, так что выстрел грохнул сразу, хлестнув кнутом по ушам, и мне даже не нужно было смотреть, попал я или нет, потому что промахнуться я не мог в принципе. И когда я перекинул прицел на «Карла Маркса», на дороге еще даже не начали укрываться.

Целься в самую широкую часть корпуса. А «Маркс» был самым широким из всех. Он как-то странно дернулся, когда пуля угодила в него, потом начал заваливаться. Остальные бросились укрываться за квадами, и я успел попасть еще в одного, одетого в охотничью камуфляжную куртку и такие же штаны, заправленные в высокие, по колено, зимние сапоги. Он налетел на квадроцикл, свалился на него животом, а затем сполз вбок, выронив на снег «Калашников» с деревянным прикладом.

— Ага, укрытие у вас что надо, там и сидите дальше, — прошептал я в злобной радости и выстрелил в рацию, смонтированную на багажнике.

Попал: та подскочила, и от нее что-то отлетело.

Звуки стрельбы, напоминающие треск ломаемых досок, метались между холмами, костер на месте дома разгорался на глазах, причем к серому дыму начал примешиваться черный, из чего я сразу сделал вывод, что моему новому красивому пикапу хана. Вот так, не жили богато — и не хрен начинать, одно расстройство от этого.

Похоже было, что мои противники до сих пор не поняли, откуда я стреляю. Ответный огонь велся, но вот куда он был направлен — это вопрос другой. Разве что человек в сером «стетсоне», стоявший с главным на дороге, довольно уверенно обстреливал деревья вокруг меня, укрываясь за одной из машин.

Левой рукой я крутанул кольцо на прицеле, увеличив кратность, так что его голова, торчащая над решетчатым багажником, превратилась в прекрасную цель. А затем выстрел выбил из нее красный туман, и «стетсон» покатился по дороге, завалившись тульей вниз.

— Четыре.

И старший, и «Маркс» лежали на земле недвижимо. Мужик в высоких сапогах слабо шевелился, но ранен он был явно очень тяжело, потому что даже не пытался ползти. Можно было его добить, но я подумал, что его стоны будут очень кстати его товарищам. А человека в «стетсоне» мне видно не было вообще, квады его закрывали.

А затем оставшиеся трое открыли достаточно дружный огонь в мою сторону, заставивший меня вжаться в снег и податься назад, укрывшись за стволом дерева. Сверху сыпался снег вперемежку с иголками, валились сбитые пулями ветки, пару раз я услышал щелчки пуль, ударивших в ствол.

Отползая назад, я оказался словно бы в небольшой лощинке, где достать меня огнем было бы трудно. Там повернулся и пополз в сторону, меняя позицию, потому что вести бой даже с такими олухами с одного места может только соответствующий им идиот.

А затем на дороге взревели моторы, и я вскинулся на колено, ожидая невероятной атаки на квадроциклах, но увидел только удаляющиеся три машины и пригнувшихся людей на них. Выстрелил несколько раз вслед и, кажется, даже кого-то задел, но все трое исчезли за поворотом, и звук продолжал удаляться и удаляться.

Подскочив, я побежал, высоко поднимая ноги, в сторону дороги. Уже там, оказавшись в колее проехавших машин, я скинул снегоступы и рванул к брошенным посреди дороги квадам уже изо всех сил, поскальзываясь и захлебываясь холодным воздухом. Мысли в голове путались, несмотря на то что я старался привести их в порядок.

Бежать в дом? А толку, я пожар уже отсюда вижу — моего бензина на это не пожалели. Дом бревенчатый, уже пылает как пионерский костер, а так черно дымить могут только сгоревшие покрышки. И драпать надо отсюда как можно быстрее, потому что уверен на все сто — эти люди не сами по себе, они приехали откуда-то, где-то их много. Где-то недалеко, я думаю, потому что приехали на квадах, у которых с дальностью на одной заправке так себе, и на багажниках ни единой запасной канистры.

Просто ли так они приехали или кто-то прислал? Или навелись на единственный выстрел, которым я заохотил оленя, и как снег более или менее сошел, решили проверить, кто тут стреляет?

Раненый так и продолжал вяло шевелиться на снегу, и, подбежав ближе, я выстрелил в него еще раз. Он замер, уставившись на меня остекленевшими глазами. Оглядел остальных — все мертвы, похоже. Нет, главный жив, пытается то ли сказать что-то, то ли просто губами шевелит. Ладно, всем сестрам по серьгам, а вам всем по пуле, на всякий случай, и магазин сменить.

Винтовка грохнула четыре раза, звук выстрелов эхом проскакал по долине.

Три квада, все заглушены, но ключи у всех в зажигании. Я повернул ключ и глянул на датчик топлива большой темно-зеленой «Ямахи Гризли» — больше половины бака еще есть. Так, где мое имущество, я же видел, что они его тащили… Вон сумка с патронами, вон дробовик… Схватил и то, и другое, кинул на передний багажник «ямахи». И еще канистры — они их так и побросали. Все не взять, а одну можно: на задний багажник как раз уляжется.

Бросил тяжелый пластиковый бак на багажник, вытащив из кармана обрезок веревки, наскоро прихватил сперва его, чтобы не вылетел, затем так же быстро и суетливо привязал сумку и моссберг. И все, теперь бежать отсюда! Драпать, и как можно скорее!