Магус - Владимир Аренев

Но, узнав, зачем татарин оставил Гната в живых, ничего менять в судьбе Голого Яга не захотела. Просто дала понять, что еще напомнит о себе — и лучше бы Гнату тогда сделать так, как она велит. А пока…

А пока он продолжал жить двумя жизнями, Кысымовой и Гнатовой, постепенно все больше и больше узнавая о природе чародейского искусства. В конце концов даже то, почему Яга и старик-татарин так ждут появления таинственного человека в плаще, стало ему ясно.

В тот день Гнат решил рискнуть — и начать собственную игру, в обход замыслов госпожи Хозяйки и своего учителя.

* * *

— Так значит, — сказал Андрий, — и тебе захотелось власти? Они по-прежнему кружили по поляне, держа сабли наизготовку, — но пока еще только разговаривали.

— Мне не нужна власть, — качнул головою Гнат. — И деньги мне не нужны. Я мертв, Ярчук. Я — Кысым. Из всех, кто гонялся за тобой, кто выжидал, пока тебе вручат сундучок, я один не хотел ничего для себя. Я просто надеялся спасти родных, мать и Галю, от смерти и от старика. Если бы ты знал его, как знал его я…

— Уж постараюсь познакомиться, — процедил Андрий.

— Не выйдет. Я зарубил его к бисовий матери — зарубил и ускакал от татар. Ягу ты уничтожил, а Мышь всего лишь помогала ей — за свой интерес, сундучок ей был не нужен. Так что теперь им, моим хозяевам, нечем грозить мне, я опять свободен… Мама с Галей мертвы.

— Тогда зачем ты гнался за мной?

— Не лукавь, Ярчук. Ты же знаешь, что сундучок волшебный, в нем можно вырастить все, что угодно. Даже человека. Даже того, кто уже однажды умер.

— Даже того, кто не захотел бы оживать по собственной воле? Ты хоть знаешь, как мучилась Галя с Костем, когда ты «поднял» его? Или хочешь, чтобы твоя мать узнала, что только из-за предательства сына татары обходили деревню стороной?!

— Она не узнает, — холодно произнес Гнат. — Некому будет сказать.

— Ох, сынку, — прошептал Андрий. — Видал я в своей жизни всякое, видал чертей, ведьм, двоедушцев видал. А ты — бездушец, вот ты кто, сынку.

Последнее задело Гната сильнее всего. Цедя сквозь зубы ругательства, он бросился на Андрия — и теперь на поляне разговаривали только сабли, не люди. Скоро Голый заметил, что у противника повреждено плечо, — и нарочно старался бить по нему. Вскоре Андрий начал понемногу сдавать. Он устал, был измотан боем, а главное — тем, что узнал.

Спасла Ярчука случайность. Видя, что долго не продержится, он ринулся в атаку — и Гнат, вынужденный отступать, споткнулся о сундучок, лежавший на краю поляны. Подняться Голый уже не успел.

Андрий вытер саблю и с отвращением наступил на маску Кысыма, вминая ее в землю, словно ядовитого жука.

А потом опустился на колени и лег рядом с Гнатом, положив одну руку ему на лоб, а другую на грудь.

…Здесь по-прежнему падал снег, черный снег. И небо светилось фиолетовым, и звезды на нем проступали болезненной сыпью.

Они стояли на Господнем шляху — тот, кому уходить, и тот, кому оставаться.

— Зачем? — одними губами спросил Гнат. — Ведь я же…

— Чтоб дошел, — хмуро ответил Андрий. — А то ведь снова в какую-нибудь халэпу попадешь!

— Но ведь там ты меня зарубил…

— То там, — отрезал Андрий. — А то здесь. Ничему тебя твой татарин не научил, ей-богу!

Они оба посмотрели на Гнатов живот, откуда выбиралась — натужно, с явным усилием — его Костлявая. В какой-то момент показалось, что она сейчас оборвется, рассыпется на тысячи костей — и тогда превратится Гнат в какого-нибудь нежитя-уряка и будет тревожить но ночам добрых людей.

— Не могу! — простонал Голый. — Оно… оно не хочет вылазить… слишком приросло… я же Кысым, вот оно и…

— Ты не Кысым, — покачал головой Ярчук. — Ты — дурень, каких еще поискать. Стой, сынку, и не шевелись.

Ухватившись за костлявые пальцы скелета (и на сей раз — безо всякого труда, ибо только до собственной Костлявой в Нави нельзя дотронуться), Андрий осторожно, бережно потянул их на себя. И та поддалась!

И, отделившись, поднялась к фиолетовому небу.

— Вот так, сынку, — сказал Ярчук. — Теперь добре.

— Дякую, батьку, — тихо промолвил Гнат бестелесными устами. И, поклонившись Андрию до земли, зашагал Господним шляхом за окоем.

* * *

— Ох! — Глаза у Мыколки были, что две вишни — перепуганные. — Ну, я уж думал, все, конец!

Андрий вспомнил о том, что проступило на зеркальце за миг до того, как его разбил выстрелом Гнат.

— Еще не конец, — улыбнулся он хлопчику. — Но уже скоро.

Мыколка сперва испугался, когда увидел, что дядька Андрий прилег рядом с убитым душегубцем. Но потом увидел, что он дышит, и немного успокоился. Сел рядом и стал ждать, бдительно следя, как бы кто чужой не подобрался.

Вот — дождался, Андрий таки пришел в себя.

— А глядите, дядьку, смешно как выходит. Мы от дождя бежали — а вот он, дождь.

Действительно, небо вспухало грозовыми облаками, дело шло к ночи.

— Все правильно, — сказал Андрий, глядя в никуда. — Все правильно, сынку. С чего начиналось, тем и закончится. Без лошадки, правда, мы с тобой остались, сбежала лошадка, но невелика беда. И так доберемся.

Когда дождь пролился и закончился, когда на небе высыпали звезды, а черная радуга встала над окоемом, Ярчук с хлопчиком, как и велело за миг до выстрела зеркальце, отправились по ней в Вырий, а с того места, куда попали, — снова в Явь. Настало время закапывать сундучок.

* * *

Здесь были горы, и дикий лес, и пенье ночных птах. А так — все как везде. И не скажешь, что попали совсем в другой край. И люди здесь жили, как везде — приветливые и не очень. Во всяком случае, узнавши, что у подорожних за душою ни гроша, накормили и так, без всякой отплаты.

— У меня червонец был, — смущенно объяснял Мыколка, краснея. — Но я… потерял его… под Волкоградом.

— Да ничего, — шепнул ему Андрий. — Видишь же, так обошлось.

— Вы если что, вертайтесь, — зазывающе улыбалась полногрудая вдова. А выслушав вежливый отказ, спросила: — Вы куда, в сторону Доры? Так там спросите, если вдруг чего, Стефана, брат мой. Скажете, от Яринки из Ямны. Накормит, напоит, он у меня такой. А то оставались бы у меня н а ночлег, что вам так уж не терпится-то?..

Андрий в сотый раз говорил, что с удовольствием бы, но надо им срочно в путь, а потом непременно вернутся, а если в Доре будут — так к брату заглянут обязательно.

Насилу сбежали.

— А где копать станем? — враз посерьезневши, поинтересовался Мыколка.

— Где зеркальце велело, там и станем. Между Дорой и Ямной. Ух, тяжелый какой! Помогай, сынку, а то я один не доволоку. — После поединка с Гнатом Андрию было трудно нести сундучок, теперь его волочил Мыколка.