Воин Огненной лилии (Эри-IV) - Алёна Рю

– Как же, – возразила Мэрион. – Очень даже сможешь! Такой рыцарь при оружии уж точно убедит Мелиссу оставить нас в покое.

Прочитав на его лице сомнение, женщина добавила:

– Я заплачу!

– Не нужно, – ответил Рикки. – Вы итак меня накормили. Скажите, вы не пробовали помириться с сестрой? Дом у вас большой, и в нынешние времена я бы советовал держаться вместе.

– Не думаю, что её это устроит. Заполучив то, что хочет, она вышвырнет нас вон.

– Сколько лет вашему сыну? – поинтересовался Горностай.

– Да как тебе примерно, – ответила Мэрион. – Но он по наивности считает, что Мелисса бессильна что-либо предпринять. Всё успокаивает и притом меня не слышит.

– Если закон на вашей стороне... – начал было Рикки.

– На моей, на моей! – убежденно проговорила женщина. – Погоди, я бумагу покажу.

Пока она ходила куда-то, Горностай раздумывал, как бы вежливо уйти. Он поднялся из-за стола и уже направился было к выходу, как Мэрион перегородила ему дорогу.

– Вот, – она развернула свиток. Под сведениями о том, кому принадлежит дом, была прикреплена восковая печать с эмблемой Зарингхалда. Которого больше не существовало. А значит, это дело и Грэя тоже.

– Прошу тебя, милый, – Мэрион схватила его за руку. – Помоги! Ведь она нас с Жаном со свету сживет!

Рикки вернул ей свиток.

– Хорошо, – устало проговорил он. – Я встречусь с вашей сестрой, но ничего не обещаю.

Глаза женщины загорелись. Она проводила его до двери и уже у порога добавила:

– Самое верное – это в тюрьму её.

Не ответив, Рикки вышел и вернулся к своей лошади. Похлебка в доме Мэрион оказалась вкусной, а вот послевкусие уж больно кислым.

***

Буквы на табличке истерлись, и надпись теперь едва угадывалась.

«Город, рожденный дважды», – прочитала по памяти Эри.

В животе заволновалась от воспоминаний. В Ланкасе она подружилась с Наштой и влюбилась в Тирка, получила первую работу сначала у Элисон, а потом у Загира в лечебнице. Здесь же впервые использовала магию. Теперь всё это казалось таким же далеким, как и детство в Шадер.

Да и сам город изменился. Как и везде, улицы здесь были пустынны, окна в домах закрыты ставнями или заколочены. Даже на рыночной площади было раскинуто меньше десяти палаток. Спешившись, Эри подошла к торговцу тканями и поинтересовалась, нет ли короля в городе. При упоминании Хинта, по лицу мужчины пробежала тень, и тот коротко ответил, что ничего не знает и вообще очень занят.

Другой торговец предложил купить аргонских амулетов против демонов, намекая, что откроет рот лишь после сделки. Но цену он заломил такую, что Эри пришлось вежливо отказаться.

«Если король и в городе, то будет он, скорее всего, в доме наместника», – заключила она, забираясь на лошадь.

Дорогу Эри смутно помнила, но сама не поняла, как оказалась у «Орлиного глаза». В отличие от домов вокруг, окна в таверне не были заколочены. Стекла отсутствовали, дверь была сорвана с петель. Привязав лошадь, Эри вошла внутрь. Доски, которые она когда-то натирала до блеска, покрывал толстый слой пыли. Столы и лавки перевернуты и разбросаны. За стойкой и на кухне пусто.

Поднявшись на второй этаж, она зашла в комнату, где когда-то жила. На удивление здесь мало что изменилось. Все та же кроватка, укрытая пыльным пледом. Здесь она видела сны о Человеке, окруженном сиянием. Который на самом деле оказался эльфом Орингом Найтингейлом. Он тогда говорил о силе и предназначении, но у неё на уме было лишь как выбраться из любовного треугольника.

Впрочем, из него она действительно выбрались. При мысли о ныне мертвых Наште и Тирке на глаза навернулись слезы. Эри присела на табуретку и закрыла лицо ладонями. В тишине и одиночестве она позволила себе поплакать.

За окном начало темнеть. Вернувшись на улицу, Эри поняла, что провела в «Орлином глазе» дольше, чем планировала, и теперь посещать короля было поздно. Забравшись на лошадь, она направилась обратно в сторону рынка, но до площади не доехала, а свернула влево.

Фонари в Ланкасе теперь мало кто зажигал. Только у лечебницы горело два, как ночные стражи. Вид танцующих огоньков в стеклянных коробочках вселял надежду, что с Загиром ничего не случилось.

Привязав лошадь, она поднялась по широкой лестнице и постучала в дверь. Открыли на удивление быстро. На пороге стояла крупная женщина в сером платье с белым передником.

– Да? – спросила она.

– Добрый вечер, меня зовут Эр... Риа, – поправилась она. – Я бы хотела увидеться с мэтром Луаргтоном.

– Приходите утром, – ответила женщина и положила руку на ребро двери, явно собираясь захлопнуть.

– Постойте, – Эри подалась вперед. – Я здесь работала три года назад. Прошу вас. Загир меня узнает.

Женщина смерила её недоверчивым взглядом, но в здание всё же пустила.

– Он часто допоздна работает, – сообщила она в коридоре. – Да и я на ногах вечно, потом всё опухает.

– Попробуйте заварить листья брусники, – посоветовала Эри, – и пить в течение дня.

Женщина усмехнулась чему-то своему и, проводив её до знакомого кабинета, постучала в дверь сама.

– Да-да, – послушался чуть охрипший голос.

Голова Загира поседела полностью, но глаза смотрели по-прежнему живо и молодо.

– Тут... – начала было её сопровождающая, но лекарь поднялся из-за стола.

– Кого я вижу, – он улыбнулся и, обратившись к женщине, добавил: – Дарья, принеси-ка нам чай... А лучше, сразу ужин. Тебе поди ночевать негде?

Настал Эрин черед улыбаться. Выбравшись из-за массивного стола, Загир шагнул к ней, и они коротко обнялись.

– Ты вроде как выше стала, – отметил лекарь, на что она лишь пожала плечами, не переставая улыбаться.

Лишь когда Дарья оставила подносы с ужином на столе и удалилась, прикрыв за собой дверь, Эри решилась снять капюшон и показать острые уши.

– Так и скрываешься? – заметил Загир, качнув головой.

– Нет, – Эри повесила плащ на спинку стула. – Но не хочу вас подставлять. Мир с эльфами, может, и заключен, но раздражение никуда ведь не делось.

Лекарь чуть улыбнулся и, потянувшись к подносу, взял кружку с чаем.

– Последнее, что я о тебе слышал, – сказал он, – было о бегстве из тюрьмы.

– А