Звезда Запада - Андрей Мартьянов

— Стой! — хотел было крикнуть побежавшей к конунгу Сигню отец Целестин, но издал только слабый стон. Сигню, с коротким мечом в одной руке и охотничьим ножом в другой, подоспела как раз вовремя, чтобы полоснуть по хребту вставшего на дыбы за спиной Видгнира волка. Синир нырнул в самую гущу схватки и исчез среди беснующихся чёрных теней.

Ведьмы тем временем парили над побоищем, едва не сталкиваясь между собой, и пытались бороться с Локи. Среди воя, рычания и визга волков раздавалось шипение вспыхивавших над головой бога молний и струй огня, с хлопком разбивались на тысячи искр пламенные шарики, и вот уже два покалеченных волка упали на землю, а тела Ночных Всадниц объял синий огонь. Но как раз тогда стало ясно, что битва людьми проиграна.

Локи не заметил спикировавшей на него сзади ведьмы и пал под ударом передних лап её волка. Сразу несколько чёрных гигантов подмяли под себя Торина и Видгнира. Гунтер получил невероятной силы удар лапой по щеке, а потом зверь попросту уложил его, прижав к земле и щёлкая над горлом оскаленными челюстями. Куда делась Сигню — отец Целестин так и не приметил. Уже не обращая внимания на мечущихся по лощинке лошадей, он смотрел на нескольких приближающихся к нему волков с ведьмами на спинах. Монах стиснул крест на груди, непослушные пальцы правой руки сомкнулись на рукояти кинжала. Вот крылатый волк шумно захлопал крыльями всего в пяти-шести шагах, сверкнули красным глаза красавицы ведьмы…

Отец Целестин поднялся в воздух, отброшенный в сторону чем-то мягким и невероятно тяжёлым. Пролетев несколько шагов, он шлёпнулся на траву и остался лежать, не смея открыть глаз. Где-то рядом заскулил волк, взвизгнула Ночная Всадница, вылетевшая из седла, и к этим звукам прибавилось низкое раскатистое рычание. Монах повернулся на звук и понял, что и на сей раз спасение пришло оттуда, откуда не ждали.

Крылатые львы расшвыривали волков, как щенят, ударами мощных лап, одним движением челюстей разрывали им глотки, топтали ещё шевелящихся чёрных зверюг. С десяток львов парили в воздухе, схватившись с ведьмами высоко над землёй, некоторые львы устремились к равнине — часть Ночных Всадниц бежали с поля битвы — и там добивали их, никому не давая пощады. Вот лев догнал мечущегося в воздухе волка, скользнул над ним, неразличимым движением лапы выбросил всадницу из седла, нырнул вниз, словно провожая красавицу в долгий путь к земле; снова рванулся вверх, лёг в полёте на левое крыло, успев при этом полоснуть когтями по горлу чёрного летуна, и, развернувшись, спланировал обратно к ущелью. Чёрный волк, кувыркаясь, отправился вслед за бывшей своей хозяйкой.

Отец Целестин ни жив ни мёртв созерцал развернувшуюся перед его взглядом воздушную битву и обернулся только тогда, когда за его левым плечом кто-то шумно выдохнул и низко заурчал.

Таких глаз у простых львов не бывает. У них они жёлтые, небольшие и с узким зрачком — обычные кошачьи глаза, в которых редко увидишь что-нибудь, кроме любопытства, ярости или иных присущих каждому зверю несложных чувств. В сгущающейся тьме на отца Целестина смотрели такие глаза, что монах невольно попятился: яркая зелено-голубая радужка обрамляла чёрное пятно зрачка, в котором скрывались мысль и разум. И ещё грусть. Тайная, глубоко упрятанная, но ясно различимая грусть, сожаление о чём-то ушедшем далеко в прошлое, что уже не вернуть никогда.

Словом, у Стража Сокрытых Гор были глаза человека. Человека, некогда перенесшего потерю родного дома, близких, всего, что было ему дорого. Он, возможно, попытался забыть это, стереть из памяти, похоронить мысли о прошлых днях, но они всегда были вместе с обладателем пронзительных очей, не давая и кратких минут покоя.

Отец Целестин забыл обо всём и стоял какое-то время не шевелясь перед пристально рассматривавшим его Стражем. Наконец, лев отстранил монаха движением лапы и мягко прыгнул туда, где его сородичи уже заканчивали добивать чёрных волков. Отец Целестин схватился за грудь — вдруг появилась сильная боль возле грудины — и, тяжело дыша, снова присел на землю. Он вспомнил, где уже видел таких львов. Вернее, похожих: Стражи Сокрытых Гор всё же не носили человеческих голов. А вот языческие изваяния, кои украшали развалины Вавилона и Ниневии, возле которых довелось побывать… э-э… да, правильно, в 833 году, восемнадцать лет назад, точь-в-точь напоминают вышедших из колдовского облака львов. По крайней мере, крылья у тех и у других одинаковы — длинные, покрытые тёмно-жёлтыми широкими перьями. Неужели и духи Ассирии и Вавилона переселились в этот странный Мир Меж Мирами? А в том, что львы были воплощёнными духами, отец Целестин не сомневался. Не может быть у обычных зверей, пусть даже и крылатых, таких глаз. И не по былым ли временам величия Ашурского царства тоскуют нынешние Стражи Сокрытых Гор Междумирья?

Боль в груди начала проходить, угасая и смещаясь куда-то влево, в область плеча и лопатки. Монах, охая, поднялся, пытаясь привести себя в порядок и решить, что делать дальше. Судя по наступившей тишине, битва кончилась. Впереди мелькали тёмные силуэты львов, бродивших среди погибших волков и Ночных Всадниц, несколько крылатых Стражей кружили серыми тенями над равниной. Медленно и нерешительно отец Целестин пошёл в сторону, где тёмной массой громоздились тела обитателей Железного Леса, в надежде, что хоть кто-нибудь из отряда уцелел. Не успел он сделать и нескольких шагов, как шумно захлопали десятки крыльев, львы поднялись в воздух и начали скрываться в облаке, укрывавшем горы. Стражи исчезли так же быстро, как и появились, уничтожив всех посланцев Чёрного Дракона. Уйти от них не смог никто.

Монах был до странности спокоен. Он прекрасно сознавал, что, быть может, остался один в незнакомом и опасном мире, что, возможно, все его друзья погибли или тяжко ранены. Что назад пути уже нет, и даже если удастся добраться до Врат и вернуться в Мидгард, то он окажется в Лесу Призраков, из которого выйти вовсе не получится. А получится — тогда где искать своих, ушедших на корабле куда-то к югу? Однако отец Целестин на твёрдых ногах подошёл к месту побоища и остановился, решая, где начать поиски тел Торина и других. Откладывать это дело на утро он не собирался!

— А я думал, что ты до сих пор отсиживаешься где-нибудь в кустах и молишь богов всех Трёх Миров, чтобы тебя не нашли. — Голос доносился слева, от огромной кучи мёртвых волчьих тел.

Так и есть, Локи!

— Где ты? — крикнул монах, поворачиваясь в ту сторону, откуда послышались слова маленького бога, и различил шевелящийся силуэт.

— Вот, пожалуйста, перед тобой все доказательства неудобства телесной оболочки, — сетовал в темноте Лофт, сбрасывая с себя тушу мёртвого волка. — Едва я зазевался, как одна из ведьм наслала на меня заклятие, из-за которого я не мог выйти из нынешнего тела, а её милая собачка едва не свернула мне шею… Ты-то сам как?

— Что с остальными?! — Отец Целестин пропустил вопрос Локи мимо ушей и продолжал обшаривать полянку.

— Почём мне знать? — Локи наконец освободил придавленные ноги и встал. — Давай искать. Только свет нужен.

— Чем ты здесь огонь разожжёшь? — раздраженно рыкнул отец Целестин, нашедший нечто похожее на сапог Гунтера, выглядывавшее из-под окровавленного волчьего крыла.