Хундертауэр - Сергей Чичин

— Четверо, совершенно достоверно докладываю! Его светлость наместник, его священное преподобие Верховный жрец Гулга, мэтр инженер и ученик его.

Ого! Что-то новое. Инженера с учеником генерал в своем докладе не упоминал. Хотя, зная его наблюдательность, впору удивиться что он и Тиффиуса-то заметил. Чем же могут заниматься в Хундертауэре эти личности? Здания разбирают? Схемы перерисовывают? Ох уж эти загадки мироздания!

— Зачем инженер?

— Не знаю! Он тоже скрытничает, появляется редко и только на обеды, а отчеты за ним пишет его ученик, меня не посвящают…

— А занимается-то чем? По городу ходит, на башне сидит? Таскает ли с собой всяческие инженерные дрючки? Долбит ли стены, замеряет ли высоты?

— Не знааааю!.. — хуманс плаксиво перекосил рожу. — Я ж чего? Я ж ничего! Я сижу себе в канцелярии, регистрирую входящие и исходящие по открытым каналам, а где тот инженер себе копаться изволит, так кто ж его знает? Порой приходит землей запачканный, иногда и солдат себе в помощь у наместника просит, а тот дает с охотой. Раз сдернул его светлость прямо из-за обеденного стола, уволок в отдаление и что-то ему живейше толковал, да так что его светлость и сами прониклись, затопали ногами и по возвращении за стол опрокинули на себя соусник.

— Где обретается инженер?

— Вот не знаю, Гулгом-богом клянусь! Это разве что интендант знает, который всеобщим размещением ведает… Где-то тут, в замке, тут вообще вся, не сочтите за эльфийское слово, администрация.

«Вот сюда-то и навести эльфин залп», — постановил для себя Чумп. — «Камням что, они небось не расплавятся, а деревяшки пускай горят. Если за компанию с гномами, то совсем не жалко».

Мотнул головой, отгоняя подковыристую мыслишку: и как же это никто из знатных эльфийских магов, осаждавших Хундертауэр в незапамятные времена, не допер шарахнуть по замку эдакой грубой магической энергией? и уточнил совсем уже безнадежно:

— А интендант где?

— В рабочее время в своем кабинете, это левая сторона замка, второй ярус, а где его жилье, тоже не знаю. Препротивный, надо заметить, типец, отвратительные рожи корчит, когда полагает, что на него никто не смотрит…

— Ничего-то ты не знаешь! — возмутился Чумп неподдельно. — А где тутошняя казна?

— Тоже не зна…ааа! Может, у его светлости в башне? Все ценное он туда волочет, это уж как пить дать!

— Зайти к нему на огонек? — озадачился Чумп. — Не собирался, веришь? Но раз ты ничего не знаешь, а шмыгать по этому спящему царству наугад очень не хочется… А как тут насчет ночного дозора?

— Э? А, охрана? Ходят тут… по внутреннему двору, вокруг башни… У ворот еще сидят в караулке, олухи, как только пропусти… ой. Тебе ж поди пропуска не требуется, о летящий на крыльях ночи ужас…

— Да ладно, чего там, — искренне засмущался Чумп. — Не так уж оно и сложно. Тьфу ты, о чем это я?! Ишь, заболтал, хумансовая рожа! Так, про казну спросил, про инженера спросил, а ты, гад, излил на меня поток знаний, которые и не сообразишь куда приткнуть… Ах да. Как бы в башню попасть по возможности тихо?

— Это ты меня спрашиваешь?! Кто из нас ночной проникатель???

— Ну извини, на всяк случай спросил. Что еще имеешь сказать напоследок, по доброй воле?

— Напослеее… — голос письмоводителя отчаянно сел, сам он под придавливающей его горло рукой Чумпа обмяк и покрылся холодной испариной. — Я больше не бууу!.. То есть буду, но не так! Я, я хорошо буду! И вовсе работу поменяю! И в письма его светлости, если надо, стану подглядывать!

— И с интендантом подружишься?

— Если он рожи корчить перестанет. Никак невозможно дружить с человеком, который из носа пятак постоянно пальцем делает и губу не то что прикусывает, а прямо заглотнуть норовит!

— А с таким, кто постоянно гномов бить призывает, не пробовал?!..

Кто знает, к чему бы привела столь оживленная дискуссия о наболевшем, но идиллию нарушил пронзительный вопль снаружи, короткий посвист, звонкий щелчок стали о камень, и Чумп решил что хорошенького понемножку: размахнулся и от души треснул затрепетавшего письмоводителя по кумполу оголовком кинжальной рукояти. Пускай потом рассказывает о пережитом приключении и хвастается фонарем, если никто не поверит. Для хорошего парня тумака не жалко, было бы время — еще и ногами бы отпинал, чтоб гордился на полную и не тушевался ни перед каким обвинением в богатстве фантазии. А сам соскочил с кровати, в один шаг добрался до окна с закрытыми ставнями и выглянул в щелочку.

Вово, описывая широкий круг, намеревался подобраться поближе к кучке стражников, которые, напротив, знакомства не жаждали: отступали от него, выставив копья и мечи и прикрываясь щитами. Чумп насчитал четверых и возблагодарил небеса, что попалась именно городская стража, трусоватая и еще не опамятовавшаяся после внесенной генералом паники. Каратели бы небось легко и просто взяли гобольда в коробочку, а эти жмутся, каждый в душе надеется, что другой сделает первый выпад, заставит раскрыться это зловещее чудище, мягко стелющееся над мостовой, поигрывая разлапистыми пятернями. Чумп сдернул замыкающий ставни крючок и потянул створки на себя; Вово к тому времени как раз развернул стражей к башне спиной и свирепо топнул на них ногой, словно бы переходя в наступление. Двое, в чьих руках были копья, инстинктивно подали их вперед, нацеливая на массивную гобольдову тушу, а двое с мечами (их копья Чумп обнаружил валяющимися под ближайшей стеной — как видно, их в Вово метнули и промазали) попросту шарахнулись назад и в стороны.

Раздумывать было некогда, так что Чумп перевалил через подоконник и прыгнул вниз, целясь каблуками в шею одному из копейщиков. Стражник и заметить не успел, какая оказия сломала ему хребет как сухую соломинку. Противный хруст, отметил Чумп кривя морду. Вот так всегда, генерал затеял развлечение, а ты тут за него отдувайся! Трое остальных порхнули врассыпную, навстречу одному из них живо скользнул Вово, пригнулся и выстрелил кулаком прямо в середину подставленного щита. Брызнула щепа, стражник взвыл дурным голосом и, уронив отшибленную по плечо руку, пустился наутек по улице. Недолго думая, за ним рванул другой, случившийся рядом, бросив и щит и копье, а последний, оказавшийся от гоблинов по другую сторону, отступил было к стене с намерением занять оборону и стойко держаться до последнего. Стойкости ему хватило ровно до того момента, как Чумп перебросил кинжал в левую руку, а правой выволок из ножен у своей жертвы длинный меч. Тут стражник счел, что задержал злодеев уже достаточно, и пошел на прорыв, махнув клинком в сторону Вово. Тот, однако, не стал уклоняться или как-то иначе модничать: поймал руку с мечом за кисть, вмиг перетек вплотную и отоварил владельца руки запястьем по шлему. Удар прозвучал, словно нанесенный дубиной, стражника мотнуло и уронило на булыжник бесформенной грудой мяса и служебного рвения.

— Чего ж ты не спрятался? — укорил Чумп гобольда, взвешивая в руке не пригодившийся меч. Баланс клинка оставлял желать много лучшего. Пожалуй, не зря гном озаботился сбором войск: такая стража и от одного-то генерала не защитит. — Как там у тебя, закрой глаза, и все страхи мимо проскочат?