Проклятие короля - Василий Горъ

— Клади его на пол и тащи сюда второго, — приказала я. Потом закрыла глаза, наложила на себя печать Усвоения и постаралась как можно быстрее запомнить сложнейшую пространственную структуру, объединяющую в общую сеть печати бригантины, мантии, колец и ожерелья верховного мага его величества. Резонно рассудив, что второго шанса увидеть такую систему защиты у меня, скорее всего, уже не будет, а разбираться с принципом сопряжения отдельных элементов надо в более спокойной обстановке. А не тогда, когда королевская стража готовится к новому штурму моих покоев.

Времени на это ушло совсем немного. Приблизительно столько же, сколько понадобилось Креггу, чтобы втащить в потайной ход вторую жертву экспериментов эрра Урдена и положить ее рядом со спящим ритуалистом.

— Этого надо раздеть. На нем слишком много всякой дряни, — показав пальцем на ритуалиста, сказала я. И на всякий случай разорвала все каналы подпиток, ведущие от защитных плетений мага к Сердцу силы, спрятанному в его бригантине.

Молчун кивнул, присел на корточки и принялся за дело…

…В раздетом виде маг выглядел… как-то не очень: узкие плечи, тонкая и почти прозрачная кожа, сухие, перевитые жилами руки и кривые волосатые ноги. Впрочем, назвать его слабеньким у меня не повернулся бы язык: состоянию его здоровья мог позавидовать любой здоровяк, ведь полный комплект печатей Гармонизации, вытатуированных на его теле и запитанных на Сердце силы, поддерживали каналы его жизни и разума в идеальном состоянии.

Решив, что идеальное здоровье эрру Урдену уже не понадобится, я разорвала основную массу плетений, а два наиболее подходящих трансформировала в те, которые требовались для допроса. И залюбовалась на получившиеся печати Подчинения и Слова правды: плетения школы Разума сияли ярко-зеленым светом. А значит, должны были действовать именно так, как описывал в своем трактате эрр Гериельт.

Вспомнив рекомендации по работе с теми, кто находится под действием печати Подчинения, я сняла с ритуалиста Великий сон и приказала:

— Эрр Урден? Закройте проход в мои покои!

Верховный маг его величества тут же оказался на ногах и, подскочив к стене, прикоснулся рукой к одному из четырех стальных колец для факелов. А через мгновение массивная каменная плита справа от меня бесшумно сдвинулась с места. И наглухо перекрыла выход в мою спальню.

— Он что, уже сломался? А почему так быстро? — поморщился Крегг, презрительно посмотрев на эрра Урдена. — Я-то думал, что у верховного мага его величества должна быть железная воля…

— Воля, может быть, и железная, но когда в печатях школы Разума столько силы, уже не до сопротивления… — не глядя на брата, пояснила я. И задала вопрос, интересующий меня больше всего: — Вы можете вывести нас из королевского дворца по потайным ходам, эрр?

— Да… — глухо отозвался маг.

Я торжествующе улыбнулась, потом задумчиво посмотрела на ежащегося от холода эрра Урдена, представила себе реакцию стражников, патрулирующих ночной город, на появление на его улицах вот такого вот красавца. И подхватила с пола его мантию. Потом достала из ножен кинжал и понаделала в ней дыр. Там, где были вшиты амулеты.

— Надевайте и ведите. И постарайтесь вывести нас как можно ближе к Дворянской слободе…

Шагнув в проем, открытый эрром Урденом, я оказалась в здоровенном винном погребе, мало чем отличающимся от погреба в нашем родовом замке. Бесконечные ряды бочек, каменные стеллажи для бутылей, кусок пола, усыпанный мелким гравием[109], темнота, паутина и… запах. Тот самый, который всегда вызывал во мне одно-единственное желание — наложить печать Вечной трезвости на всех без исключения мужчин. Ибо подавляющее большинство из них, «слегка» перебрав, почему-то превращались в животных. И сразу же выпускали наружу свои низменные инстинкты. От которых не всегда спасало даже мое положение и возраст.

Загнав подальше всплывшие в памяти неприятные воспоминания, я быстрым шагом прошла мимо бочек и добралась до лестницы, упирающейся в дверь погреба. Где замерла, удивленно уставившись на засов, запирающий ее изнутри!