Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

Диомис весь день провел на улицах, пытаясь выудить достоверные сведения из слухов, затопивших город: пленимарский флот замечен у южных границ Скалы; у острова Курос произошла битва; нет, пленимарцы напали с суши — они пересекли Фолсвейн и с востока приближаются к Скале; морская пехота Пленимара захватила канал в Цирне.

Наконец на рыночной площади появился царский глашатай с достоверными новостями: пленимарцы внезапно напали на скаланские войска где-то в Майсене.

— Мои старые пальцы даже и теперь тоскуют по тетиве лука, — задумчиво сообщила Триис, когда ее семейство и Рири собрались в тот вечер за столом. — Я ведь не забыла, как мы сражались в битве при Эро. Тихим летним вечером — ни ветерка, так что целиться было легко — наша сотня лучников выстроилась позади пехоты. Когда мы дали залп, пленимарцы повалились, как колосья под серпом.

— На этот раз война началась рано, так что нашим солдатам придется воевать в грязи и под дождем. Как-то там девочка Микама Кавиша… — Диомис в изумлении умолк, заметив, как по щеке дочери скатилась слеза. — Батюшки, Силла, да никак ты плачешь! Что случилось, голубка?

Силла вытерла глаза, крепче прижала к себе малыша, но ничего не ответила.

— Папаша Лутаса солдат, верно, милая? — мягко спросила ее бабушка, ласково похлопав женщину по плечу.

Силла молча кивнула, потом поспешно поднялась по лестнице в свою комнату, все еще прижимая к себе сына.

Диомис собрался было пойти за ней, но Триис остановила его.

— Пусть побудет одна, сынок. Силла ведь никогда раньше не говорила о своем парне; не станет и сейчас, пока сама не надумает.

— Как это ты все знаешь о таких вещах? — Диомис в растерянности почесал бороду. — Вроде бы, если уж она так беспокоится о парне, кто бы он ни был, что теперь льет слезы, должна бы уж давно нам о нем рассказать. Как ты думаешь, почему она хранит свой проклятый секрет?

— Кто знает? Я всегда думала, что он, наверное, нарушил обещание жениться, да только тогда она не плакала бы о нем сейчас. Ах, что ж поделаешь, Силла ведь все делает по-своему. И ребеночек избавляет ее от вербовки в армию.

Они молча сидели некоторое время, слушая, как потрескивают поленья в очаге. Потом Рири постучал ложкой по столу и начал делать знаки руками.

— Нет, я не видела никого из них со вчерашнего дня, — ответила ему Триис. — Заплатки Алека нет в конюшне, но оба коня Серегила в своих стойлах, ведь верно?

Рири кивнул.

— Об этих двоих не стоит беспокоиться, — сказал Диомис. — Отправляйся-ка ты в постель, матушка. Мы с Рири присмотрим за всем.

— Проверь, хорошо ли заперты двери, — предупредила сына Триис, когда тот стал помогать ей подняться. — А ты, Рири, не забудь налить масла в фонари у входа. Кто-нибудь под шумок может надумать поживиться у нас. Так что я хочу, чтобы двор был как следует освещен.

— Ладно, мы все сделаем, матушка, — вздохнул Диомис. — Разве мы не привыкли запирать гостиницу на ночь за эти двадцать лет. Рири, сходи-ка ты проверь конюшню. Я займусь дверьми.

Рири быстро кивнул и вышел через дверь для разгрузки припасов на задний двор.

Тем временем Диомис проверил, все ли засовы на входной двери задвинуты, и задул лампу. Огонь в очаге погас; в гостинице было всего двое постояльцев, и Диомис не стал подбрасывать в огонь дров, зная, что те уже легли. Он как раз проверял, заперты ли ставни, когда услышал знакомый стук в дверь.

Диомис выглянул в щель между створками, но не заметил во дворе лошадей.

— Кто там? — спросил он, но не получил ответа. Стук в дверь продолжался. Сегодня Диомис был не в настроении для подобных игр.

— У нас уже закрыто! Попробуй заглянуть в «Рябинушку» — это через две улицы отсюда.

Невидимый посетитель постучал снова, на этот раз более настойчиво.

— Ну послушай… — начал Диомис, но тут его прервал грохот кухонной двери, со скрипом распахнувшейся от удара.