Тень огня - Николай Степанов

– Ты почему вчера не пришел? Я два часа ждал! – Сегодня Харз был одет в спортивную форму, и, судя по тому, как она облегала его тело, размера на два меньшую.

– Несчастный случай в тоннеле. Я едва концы не отдал.

– Из-за рундайца?

– Уже знаешь? – почему-то не удивился пострадавший.

– Видел труп в тоннеле.

– Если бы не Марита, там сейчас лежал бы мой.

– Тебя спасла грунзонка? – В голосе обычно бесстрастного чародея прозвучало искреннее удивление.

– Жена должна помогать мужу. Что тут удивительного?

Оба собеседника находились в толпе спортсменов, наблюдавших за вышедшим на помост участником второй команды. Обозленные предыдущей неудачей гвардейцы разделались с ним за минуту.

– У тебя еще не пропало желание встретиться с моими нанимателями?

– Имею желание, но не имею возможности, – в точности повторил Мишка фразу из любимой им «Кавказской пленницы».

– Почему?

– После случая с рундайцем за мной следят в десять глаз.

– Как насчет вечера или ночи? Я договорюсь.

– Исключено. Я вообще удивляюсь, как это меня здесь оставили без присмотра.

– Можно сходить в город прямо сейчас, – подумав немного, предложил Харз. Судя по интонации, ему и самому не слишком нравилась эта идея. – Часа нам вполне хватит, а до этого времени второй тур точно не закончится.

– Вряд ли у меня получится. Как только я выйду из толпы, попаду под контроль своих же ребят. Не думаю, что ты захочешь брать их с собой.

– Не волнуйся, под этим помостом тоже есть выход в подземелье. Правда, не такой удобный.

– Я же не пойду в спортивной форме по городу.

– И это не проблема. Одежду я еще вчера нам подготовил. Давай решай быстрее, сюда идет Гравз.

– Ладно, веди, – согласился Сомов. Он не хотел упускать подвернувшуюся возможность, ведь Харз сейчас, скорее всего, действовал экспромтом, а посему Мишка получал хоть какое-то преимущество.

– Что они делают? Разве ты не приказывал им поддаваться другим командам? – Ариант был вне себя, наблюдая, как лихо гвардейцы расправляются со всеми остальными спортсменами.

– Как ты себе это представляешь? Хочешь, чтобы королевские воины продемонстрировали всему народу полную несостоятельность? – возразил Саргонт. – Михаил их «сделал», как сосунков. Ты хочешь, чтобы и другие борцы повторили его пример? Или справились с лучшими бойцами еще быстрее?

– Извини. Тут ты, пожалуй, прав. Но как могло случиться, чтобы один парень шутя расправился с четырьмя специально подготовленными воинами?

– Зря, наверное, мы поставили сунгимскую команду первой.

– Почему?

– Гвардейцы посчитали парней легкой добычей и просчитались.

– Но я же их предупреждал, чтобы отнеслись к первому поединку с максимальной серьезностью. – Ариант действительно лично инструктировал каждого.

– Они не привыкли выступать на арене.

– А у бойцов Гравза, думаешь, больше опыта?

Саргонт вместо ответа лишь пожал плечами. Он ведь не мог знать, что Михаилу не привыкать махать кулаками на публике.

– Значит, выход в следующий круг им обеспечен, – тяжело вздохнул главный чародей Кантилима.

– Да брось ты волноваться! Может, наш дядя ничего страшного и не предрекал, когда говорил о грандиозных переменах. Пусть все идет, как идет. Говорят же: нельзя вмешиваться в ход провидения – себе дороже.

– Ну нет, брат, тут я с тобой не согласен. Пока есть хоть малейшая возможность предотвратить неведомое, я буду ее использовать. Второй тур мы проехали, но будет еще третий, четвертый и в конце концов пятый. На каком-то из них наши усилия приведут к желаемому результату. Правду я говорю?

– Конечно! – согласился Саргонт, добавив про себя: «правда, мое „желаемое“ кардинально отличается от твоего».

В подземелье Харз и Мишка облачились в длинные клетчатые плащи с большими капюшонами. Одежда превратила их почти в близнецов, поскольку ростом и комплекцией они практически не отличались.

– В таких робах по столице ходят дворники, – пояснил проводник. – Так что внимание посторонних нам не грозит.

– Замечательно. – Сомов на всякий случай незаметно прихватил небольшой булыжник, отметив, что оружия рядом с одеждой проводника не было, а припрятать что-либо в облегающем спортивном костюме невозможно.

Они неспешно проследовали вдоль главной улицы, свернули в подворотню, миновали двор, окруженный трехэтажными зданиями, и вышли в сквер.

Дверь в квадратное здание из белого камня была не заперта, и путники беспрепятственно проникли внутрь.

– Ты уверен, что твоих хозяев не придется ждать? – поинтересовался Мишка. Еще в парке он заметил, как кто-то поспешно опустил уголок шторы в окне второго этажа.

– Не беспокойся, все пройдет очень быстро. Сейчас зайдем в прихожую, отдохнешь там минут пять, пока я сбегаю за нужным человеком.

– Отдохнешь! – хмыкнул Сомов. – Я привык отдыхать лежа. Там что, кровать имеется?

– Насчет кровати не знаю, зато мягкое кресло я тебе гарантирую. Заходи! – Проводник распахнул дверь и освободил дорогу, вежливо пропуская гостя вперед.

– Только после вас. – Михаил крепче сжал в ладони камень.

– Да, пожалуйста. – Харз ступил на порог первым и… получил булыжником по черепу.

– Кто вас, волшебников, знает? – оправдывал сам себя Мишка за коварный удар сзади. – Так что извини, если я был слишком груб.

Знакомое кресло стояло возле стены, и Сомов осторожно усадил в него обмякшее тело.

– Молодец, Чероуз, – раздался сзади знакомый голос. – Теперь отойди в сторону.

Парень подчинился. Лица его жертвы под капюшоном видно не было, да и свое он пока открывать не собирался.

Вошедший также был одет в балахон с капюшоном, но другого цвета и фасона – в таких, как правило, ходили огарцы. Черный колдун приблизился к креслу и малахитовой тростью коснулся подлокотников. Харз в буквальном смысле слова испарился.

«Первый раз вижу, как он исчезает», – отметил про себя Мишка.

– Удивлен? – спросил огарец, открывая лицо. – Я же говорил, что кресло уникально. Оно действует, даже несмотря на силу парящего в небе огненного диска. Потому-то я и просил обращаться с ним осторожно. Теперь дело сделано, груз отправлен по назначению. За деньгами приходи завтра.

Сомов узнал магистра Кондратия, но сейчас все его внимание было приковано к палке чародея. В памяти как-то сразу всплыл разговор с врачом про малахитовый осколок, извлеченный из тела Вовки Конева. Конец трости магистра имел весьма характерный скол.