Копье и кость - Анастасия Машевская

Принимая соболезнования, Бану не смела поднять глаз, и только командир второго подразделения, приложивший руку к случившемуся, знал причину: Гистасп мог поклясться – в глазах Бансабиры светился триумф.

Яфур Каамал судорожно сжал письмо и затрясся всем телом. Ему всегда казалось, что Нер вышел неудачным ребенком и все лучшее, что было в их роду, досталось Этеру. Этер все мог, все умел, был верен, наследовал, а Нер…

Но его он тоже любил. И как выяснилось, чертовски сильно.

Бану, какой бы сукой ни была, сделала все возможное. Мать лагерей явно не самая добродетельная из жен, однако она весьма проницательна. Трезво оценив способности и нрав мужа, Бансабира отослала его искать укрытия в родном танааре, понадеявшись на союз Серебряного и Золотого домов. Без Бану у Нера было больше шансов выжить в землях врага, а без Нера с его людьми Бану могла дольше выдерживать осаду.

Этер настроений отца не разделял и оправдывать в собственных глазах невестку, опустившуюся до прелюбодеяния с родным братом, никоим образом не собирался. Они здорово разругались на этой почве в переписке, и Этер решил подождать. Отцу надо успокоиться. Потом Этеру будет проще убедить тана в своей правоте, особенно с глазу на глаз. А пока надо отомстить поганым Раггарам – за преданное доверие, за нарушение обещаний, за смерть единственного кровного брата. Возможно, Неру и не хватило мужества, чтобы приручить маленькую таншу, но он всегда оставался верным семье и очень хотел, чтобы его новорожденного сына взял на руки Яфур.

Он был Каамалом. Большего не требовалось.

Этер призвал войска из дома отца, встретив их на полпути, и развернул на юго-восток. Золотые вздрогнули.

Не дожидаясь, когда минет срок скорби после похорон, Бансабира со всей прытью двинулась дальше. Не для того они третий год умирают в чужих землях, чтобы сейчас, когда все таны утомлены, злы, когда войска рассеяны, когда все смешалось в едином хаосе, победил никому не известный союз алых и зеленых.

Поздней ночью, когда Бану практически нагнала Шаутов, в ее шатер явился Серт.

– Ты задержался.

– Прошу прощения, тану.

– Что-то случилось?

– Обнаружил несколько человек за письмами.

– Они наказаны?

– Да.

– Хорошо.

В конце концов, она сама, подумала Бану, как бы ни любила брата и отца, как бы ни беспокоилась за сына, не позволяла себе никакого с ними сообщения, кроме гонцов, которые при малейшей же угрозе готовы были проглотить яд, но не даться врагу. Ни о каких сантиментах речи не шло – нельзя на войне тревожить сердце, которое мешает уму.

Только этим «нельзя» Бану и удерживалась иногда, чтобы не коснуться пальцами губ, которые все еще помнили простую ласку тана Маатхаса.

– У меня несколько поручений. У нас ведь немало свободных мест среди сотников после осады, не так ли? – Серт кивнул. – Выбери среди всех хорошего десятника, отряди ему полсотни человек, пошли вперед. Пусть проверит, что творится в стане Шаутов. Мы совсем близко.

– Понял. Какие еще будут указания?

– Я дала кое-какое поручение Лигдаму. Надо, чтобы ты помог. Оруженосец и есть оруженосец, и, будем честны, до Юдейра ему далеко. Через два часа я жду у себя всех командиров, их помощников и наиболее ценных сотников. На рассвете приведи к шатру самых многообещающих десятников.

Серт не удержался, хмыкнув.

– Вы нечасто раздаете указания десятникам лично, к тому же такому количеству разом.

– У меня есть отличная идея, Серт.

По лицу тану, как отблеск сабли из Храма Даг, прошла тень неколебимой уверенности в успехе, отчего сотнику передалось ее настроение. Сверкая серыми глазами, как сияют на солнце смертоносные ножи Бансабиры Изящной, Серт в предвкушении улыбнулся и кивнул.

– Насчет писем, – уточнила Бану, – не свирепствуй особо, придерживайся регламента. Если кто будет спорить, успокой и объясни все. Не сможешь убедить – скажи, пусть по очереди придут ко мне, я сама поговорю с ними.

Мужчина пообещал выполнить озвученное и принялся докладывать дальше – есть еще несколько моментов, которые задевают дисциплину в рядах.

– На днях, на биваке, ко мне обратился старик Бумро, – бойко заговорил Серт, но, заметив, как скривилось лицо танши, замолчал.

– Б… Бум… Кто? – вскинула глаза, глянув из-под страдальчески насупленных бровей.

– Бумро, пивовар, – как ни в чем не бывало отозвался Серт и с возмутительной легкостью пояснил: – Ну, вообще-то он Бумхаргаззахир, но, как понимаете… – Сотник улыбнулся.

И впрямь, мысленно согласилась Бану, слушать с каждой фразой все веселее.

– Стесняюсь спросить, Серт, у нас в лагере есть пивовар? – Танша вошла в азарт, ощущая себя без малого бестолковой девчонкой, которой вот-вот расскажут, откуда берутся дети.

Серт шустро поведал, что Бумро был пивоваром до войны. Бану сделала жест рукой, будто отмахиваясь от подробностей и требуя перейти к делу.

– И что не так с этим Бумро?

Да то, что после осады он так и не смог нормально оправиться и силы его уже не те.

– Бумро довольно стар, семьи у него нет – всех вырезали еще в начале войны, – так что возвращаться ему некуда, – вслух заявил Серт. – Поэтому он был бы рад остаться в рядах, но говорит, что просто не годен больше для битв. Говорит, стоит ввязаться в сражение, его убьют первым же ударом. Посему просит перевестись в обоз.

Бану уставилась на подчиненного широко раскрытыми глазами, брови поползли вверх. И ради этого Серт затеял весь этот разговор? Бану спросила, в каком подразделении служит пивовар Бумро, и, узнав, что в третьем, пообещала себе устроить выволочку Гобрию – с этим вопросом для формального согласования явиться должен был именно он. Или вообще уладил бы все сам.

– Не вижу проблемы, – отозвалась танша. – Определи Бумро к Улу. Поскольку ты знаешь его лучше, обсуди со старшими каптенармусами, может, бывший пивовар пригодился бы в их рядах.

Дождавшись согласия подчиненного, танша спросила, есть ли еще новости. Впервые в докладе Серт неуверенно повел плечом.

– Есть, и они скверные.

Бансабира потянулась к кувшину на столе, налила воды.

– Говори давай.

Серт оглянулся и понизил голос:

– О командующем Гистаспе стали ходить недобрые слухи.

– Какого рода? – Бансабира внутренне напряглась.

– Самого разного, некоторые, честно сказать, полный абсурд. Я слышал, будто он приложил руку к смерти вашего мужа. И будто в свое время он нарочно приказал Лигдаму остановить все войско, вместо того чтобы отослать к вам в помощь лекарей во время родов. Правда, ума не приложу, что он мог бы от этого выиграть.

– Мою смерть, – между глотками заметила танша, – но особой выгодой это не назовешь. По крайней мере, пока танаар возглавляет Сабир Свирепый. Что-то еще?