Тень ночи - Дебора Харкнесс

На следующий день Мэтью дожидался меня в просторном солярии замка Байнард, разглядывая из окон Темзу. Услышав мои шаги, он повернулся. Елизаветинская версия лабораторного халата, закрывавшего мой золотисто-коричневый корсаж и юбки, вызвала у него улыбку. Мне самой было смешно смотреть на пышные рукава, которые топорщились на плечах. Зато крахмальный воротник был довольно скромного размера и не сдавливал шею. Честно говоря, в этом странном халате я чувствовала себя комфортнее, чем в других нарядах.

– Мэри наблюдает за ходом опыта и не смогла выйти. Она сказала, что в понедельник мы непременно должны прийти к ней на обед и не опаздывать. – Я обняла мужа за шею и звучно поцеловала.

К моему удивлению, Мэтью наморщил нос и отстранился:

– Почему от тебя пахнет уксусом?

– Мэри моет им руки. Утверждает, что уксус отмывает грязь лучше, чем мыло.

– Когда мы покидали наш дом, от тебя восхитительно пахло хлебом и медом. Но стоило тебе провести время с графиней Пемброк, и ты благоухаешь, как маринованный огурец. – Нос Мэтью коснулся моей кожи за ухом. – Я знал, что найду местечко, до которого уксус не добрался.

– Мэтью… – прошептала я, ибо позади нас стояла Джоан, горничная Мэри.

– Ты ведешь себя как чопорная дама Викторианской эпохи, – засмеялся Мэтью. – В эпоху Елизаветы нравы были куда свободнее. – Он пощекотал носом мою шею, затем выпрямился и спросил: – И как прошли твои ученые занятия?

– Ты хоть видел лабораторию Мэри?

Я сняла бесформенное серое одеяние, отдала его Джоан и отпустила горничную графини.

– Мэри обосновалась в одной из башен замка, – продолжала я, надевая плащ. – Она расписала стены изображениями философского камня. Кажется, будто работаешь внутри свитка Рипли!^[61] В Библиотеке Бейнеке в Йеле я видела копию. Но ее длина всего двадцать футов. Фрески Мэри раза в два длиннее. Я оторваться от них не могла. Еле-еле заставила себя сосредоточиться на работе.

– А в чем заключался эксперимент?

– Мы охотились на зеленого льва, – гордо заявила я.

Так назывался алхимический процесс соединения двух веществ кислой природы, сопровождающийся впечатляющими изменениями цвета.

– И как, поймали? – осторожно спросил Мэтью.

– Почти. Но затем что-то пошло не так и реторта взорвалась. Зрелище было просто фантастическое!

– Рад, что ты не работаешь в моей лаборатории. Вообще-то, есть такое правило: при опытах с азотной кислотой нужно всячески стараться избегать взрывов. Я бы рекомендовал вам обеим в следующий раз экспериментировать с менее летучими веществами. Например, заняться перегонкой розовой воды. – Он вдруг прищурился и спросил: – Надеюсь, никаких опытов со ртутью вы не проводили?

– Не волнуйся. Я воздерживаюсь от всего, что могло бы повредить ребенку, – ответила я, защищая свое право на алхимические изыскания.

– Стоит мне сказать хоть слово о твоем благополучии, как ты тут же предполагаешь, что подспудно я имею в виду совсем другое. – Мэтью нахмурил брови. Усы и борода, к которым я до сих пор привыкала, делали его лицо еще более суровым.

– Прости, – сказала я, быстро сменив тему. – На следующей неделе мы хотим смешать новый набор веществ из prima materia^[62]. Среди них будет и ртуть, но обещаю, что не притронусь к ней. Мэри хочет проверить, разложится ли к концу января эта смесь до состояния алхимической жабы.

– Весьма праздничное начало Нового года, – заметил Мэтью, набрасывая плащ на мои плечи.

– Что ты разглядывал на противоположном берегу? – спросила я, снова уходя от темы экспериментов.

– Там готовят большой новогодний костер. Привозить дрова приходится по нескольку раз. Местные жители под шумок их растаскивают. С каждым часом груда дров становится все меньше и меньше. Это все равно что наблюдать за шитьем Пенелопы.

– Мэри сказала, что завтра никто не будет работать. Надо послать Франсуазу, пусть купит побольше белого хлеба, замочит его в молоке с медом, и к субботнему завтраку он снова станет мягким. Мэри беспокоится, что в доме, где заправляют вампиры, я могу остаться голодной.