Миллиардер. Книга 2. Арктический гамбит - Кирилл Бенедиктов

К счастью Бунин был у себя. Увидев Андрея, он расплылся в улыбке.

— Какие гости… Можно вас поздравить с успешным перелетом…

— Ты зачем ребенка втянул? — резко начал Андрей прямо с порога.

— Какого ребенка и во что втянул? — все еще улыбаясь, спросил Бунин.

— Андрей сел за стол, напротив Бунина и посмотрел ему в глаза.

— Откуда у Маруси единорог?

— Может быть, имеет смысл спросить у Маруси?

— Она сказала, что ты попросил его забрать.

— Неожиданный поворот! — рассмеялся Бунин.

— Хочу выслушать твою версию.

— Я понятия не имею откуда у нее единорог.

— То есть, она врет?

— Можешь доказать обратное?

Такой наглости Андрей не ожидал. Почему-то он думал, что внезапное нападение испугает профессора и он, как минимум, начнет оправдываться, на чем его и можно будет подловить.

— Она не врет мне, — уверенно сказал Гумилев.

— Только не ты… Андрей. — Бунин сделал трагичное лицо и разочарованно развел руками. — Ты же такой умный человек… Я понимаю, что это твой ребенок. И у тебя прекрасная дочка, но ключевое слово «ребенок».

— Решил поговорить про детей?

— Решил напомнить про украденную ручку.

Андрей изменился в лице.

— Сколько дней назад? Пять-шесть? Что сказала Маруся?

— Ммм? Дядя Степан подарил?

— Да, было дело, — сухо согласился Андрей.

— Извини, что пришлось напомнить. И особенно хочу напомнить, что никто ее в воровстве не обвинил, потому что она ребенок. Об этой истории вообще никто не услышал — все осталось строго между нами…

Андрей молчал.

— Увидела красивую ручку, сунула в карман, а когда папа припер с расспросами, испугалась и соврала.

Шах и мат. Сражение было проиграно, а проигрывать Андрей не любил.

— Ты прав. Я должен извиниться.

— Она чудесная девочка. Очень смышленая, симпатичная, ее все любят, но она фантазерка.

Андрей потер висок. То, что ему напомнили не самую красивую историю, которая произошла с Марусей, было неприятно. То, что ее напомнил Бунин — было неприятно вдвойне. Но еще более противно было от уверенности в том, что Бунин врет. Умело разыгрывает козырь или, что еще более вероятно, зная, что у него теперь есть козырь, умело воспользовался им, втянув Марусю.

— Не мое дело давать советы, но если девочка украла единорога — его лучше как можно быстрее вернуть. Боюсь, Кирсану не понравится, если он узнает…

— Это действительно не твое дело.

— Да и зачем он ей, считать она еще не умеет, — усмехнулся Бунин, пропуская слова Андрея мимо ушей.

Андрей встал и направился к выходу.

— Ты, кажется, собирался извиниться? — мягко напомнил Бунин, выходя из-за стола.

Андрей остановился и некоторое время стоял, глядя перед собой и пытаясь побороть злость. Ему хотелось убить Бунина. Не потому, что он подлец, а потому, что он так ловко сделал его. Немыслимо…

— Извини.

— Да, ничего страшного! — рассмеялся Бунин. — Не стоило твоих извинений. Этот измывательский тон только подхлестнул Андрея.

— Ты ведь врешь.

— Тебе, по-моему, понравилось извиняться… — тон Бунина резко изменился.

— А тебе, по-моему, понравилось искать себе проблемы.

— У меня нет проблем, — Бунин подошел к Андрею вплотную, — проблемы есть у тебя… Поэтому Ева от тебя и сбежала.

Этого нельзя было делать ни при каких условиях, и Андрей никогда бы не сделал того, что сделал его кулак. Бунин отлетел назад и упал, ударившись спиной о стену.

— Извини, — с брезгливостью бросил Андрей и вышел из каюты.

Когда однообразные арктические пейзажи наскучили собравшейся на верхней палубе публике, решено было перейти в кают-компанию. Там, удобно устроившись в мягких креслах, пассажиры продолжали вести разговоры о предстоящем переходе к Северному полюсу. Кто-то достал сигареты, но тут Беленин щелкнул пальцами, и один из сопровождавших его «референтов», высокий жилистый татарин Рашид, принес массивный хьюмидор из испанского кедра. Олигарх щедрым жестом предложил собравшимся угощаться его сигарами, и скоро все курильщики с удовольствием дымили ароматными кубинскими Cohiba. Не стала исключением и подруга Журавлева-Синицына Жанна, хотя она явно не была знакома с ритуалом курения сигар и со стороны выглядела довольно забавно.

— А вы знаете, что кубинские женщины крутят сигары прямо на своих бедрах, — с видом знатока заявила она.

— Прямо-таки на своих? — удивленно спросил Ковалев.

— Ну а на чьих же? — немедленно растерялась Жанна.

— Конечно же на бедрах своих кубинских мужчин! — с уверенностью сообщил Ковалев.

Жанна испуганно вытащила сигару изо рта и внимательно посмотрела на нее. Беленин закашлялся от смеха.

— Милый, это правда? — спросила Жанна писателя.

— Ну… В некоторых… — писатель встретился взглядом с Ковалевым, — в общем, да.

— Это такой кубинский ритуал, Жанночка. Вроде признания в любви.

— А я читала, что на своих!

— Жанна, неужели такая умная девушка как вы, читает эти дурные газеты? — казалось, что Ковалеву доставляет удовольствие подтрунивать над нелепой подружкой писателя.

— Да нет, ну что вы. Она лежала у подруги. Моя подруга очень любит газеты и покупает их все.

— Странные у вас подруги, — неожиданно строго проговорил Ковалев, чем окончательно смутил Жанну.

— Бывшие подруги, — со вздохом сказала она, — как только я узнала о том, что она читает, мы сразу же перестали общаться.

— Солнце мое, — не выдержал, наконец, писатель и взял Жанну за локоть, — не пора ли тебе спать?

— Ну почему ты всегда прогоняешь меня спать на самом интересном месте?

— Потому что иначе у тебя будут темные круги под глазами.

Жанна скривила личико и отложила сигару на край стола.

— Всем доброй ночи, — поздоровался Андрей, проходя мимо компании.

— Андрей, вы не видели профессора? — снова подала голос Жанна. Похоже она не собиралась идти спать. — Я его с самого момента погружения, то есть, отплытия… ну, то есть, как мы уехали… Ой! У вас кровь на руке!

Только сейчас Андрей обратил внимание на разбитые костяшки.

— Это я в чем-то испачкался, — улыбнулся он, слюнявя палец и оттирая кровь.

— Признавайся, кого убил? — рассмеялся захмелевший Ковалев.

— Того, кто задавал много глупых вопросов, — отшутился Гумилев.