Обрученные - Элли Каунди

— Спасибо! — Я так благодарна ей, что одного раза мне кажется мало, и я повторяю: — Спасибо.

Напряжение спадает, и я наконец, наконец, наконец могу расслабиться. Я вздыхаю, и она смеется.

— Могу ли я поздравить вас с вашей парой? Ваше обручение вызвало переполох. О нем толкуют по всей Провинции, а может, и во всем Обществе. Такого не случалось много лет. — Она помолчала со значением и продолжила: — Полагаю, ваша микрокарта не при вас?

— Вообще-то, при мне. — Я вынимаю микрокарту из кармана. — Я беспокоилась. Не хотела, чтобы кто-нибудь увидел...

Она протягивает руку, и я кладу микрокарту в ее раскрытую ладонь.

— Отлично. Я позабочусь об этом. — Она прячет микрокарту в маленький служебный кейс. Ловлю блеск ее контейнера для таблеток и замечаю, что он больше обычного по размеру. Она перехватывает мой взгляд.

— У официальных лиц высокого уровня их больше, — объясняет она. — На случай непредвиденной ситуации. — Я киваю, и она продолжает: — Но вам не об этом нужно беспокоиться. Итак, вот это для вас. — Она вынимает другую микрокарту из бокового кармана кейса. — Я ее проверила. Все в порядке.

— Благодарю вас.

Мы обе молчим, пока я кладу новую микрокарту в карман. Я смотрю на траву, на металлические скамейки и маленький бетонный фонтанчик в центре лужайки, который каждые несколько секунд выбрасывает снопы серебряных струек воды. Затем поднимаю глаза на женщину рядом со мной, стараясь разгадать, что означает знак отличия на кармане ее рубашки. Я знаю, что она чиновница, поскольку носит белую форму, но не уверена, какой Департамент Общества она представляет.

— Я часть Департамента подбора пар и уполномочена разбираться с ошибками в информации, — объясняет она, заметив мой взгляд. — К счастью, у нас немного работы. Поскольку подбор пар так важен для Общества, наша служба весьма точно отрегулирована.

Ее слова напоминают мне параграф официального устава службы подбора пар. Подбор пар имеет двоякую цель: обеспечить членам Общества наиболее здоровое потомство и наиболее гармоничную семейную жизнь. Чрезвычайно важно для Общества, чтобы пары были подобраны оптимально.

— Я никогда раньше не слышала об ошибках, подобных этой.

— Боюсь, иногда это случается. Не часто. — Она некоторое время молчит, а затем задает вопрос, который мне никак не хотелось бы слышать: — Вы узнали того человека, чье лицо увидели на экране?

Внезапно и непроизвольно мне захотелось солгать. Сказать, что я понятия не имею, кто он, что я никогда раньше не видела этого лица. Я снова смотрю на фонтанчик, на подъем и падение воды, и понимаю, что молчание меня выдает. И отвечаю:

— Да.

— Можете назвать его имя?

Оно, конечно, ей известно, поэтому врать бессмысленно.

— Да. Кай Макхэм. И это самое странное. Если ошибка произошла со мной, есть ли вероятность, что она произойдет и с кем-нибудь другим, кого я знаю?

— Чрезвычайно мала. Мы подозреваем, что ошибка подстроена намеренно, что это чья-то шутка. Если мы найдем этих людей, они будут строго наказаны. Жестоко было так поступить. Не только потому, что это расстроило и смутило вас, но из-за Кая тоже.

— Он знает?

— Нет. Понятия не имеет. Но жестоко было использовать для этой злой шутки именно его, зная, кто он есть.

— А кто он есть? — Кай Макхэм появился в нашем городке, когда нам было по десять лет. Он симпатичный и спокойный. Очень тихий, не из смутьянов. Я давно его не встречаю, потому что он получил рабочее место раньше других и, в отличие от остальной молодежи нашего городка, больше не посещает среднюю школу.

Чиновница кивает и наклоняется чуть ближе ко мне, хотя здесь некому нас услышать. От уличного фонаря над нами исходит не только свет, но и жар, и я немного отодвигаюсь.

— Это секретная информация, но Кай Макхэм никогда не смог бы быть вашей парой. И ничьей вообще.

— Он предпочитает остаться холостым? — Не понимаю, почему эта информация секретна. Многие в нашей школе желают остаться холостыми. Об этом даже есть параграф в официальном циркуляре службы подбора пар: Хорошенько подумайте, являетесь ли вы подходящим кандидатом для предстоящего Обручения. Помните: холостяки так же нужны Обществу, как пары. Как вы знаете, действующий в настоящее время лидер Общества — холостяк. Как парные, так и одинокие граждане живут у нас полной жизнью. Однако детей разрешается иметь только тем, кто живет парами.

Она наклоняется еще ближе ко мне:

— Нет. Он не холостяк. Кай Макхэм имеет статус «Отклонение от нормы».

У Кая Макхэма — статус «Отклонение от нормы»?

Люди с этим статусом живут среди нас; они не опасны, в отличие от людей, имеющих статус «Аномалия». Те должны быть изолированы от Общества. Хотя статус «Отклонение» приобретается вследствие каких-то нарушений принятых правил поведения, его носители защищены; их отклонение от нормы, как правило, неизвестно окружающим. Только чиновники Департамента социальной классификации и сходных областей владеют этой информацией. Остальные члены Общества остаются в неведении.

Я не произношу своего вопроса вслух, но она знает, о чем я думаю.

— Боюсь, что так. Хотя сам он ни в чем не виноват, но его отец допустил нарушение. Общество не могло игнорировать этот факт. Хотя Макхэмам было разрешено усыновить Кая, он классифицирован как лицо с отклонением от нормы и, следовательно, исключен из базы данных для подбора пар.

Она вздыхает.

— Мы заполняем микрокарты всего за несколько часов до банкета. Возможно, тот, кто заполнял вашу, допустил ошибку из-за спешки. Мы обязательно выясним, кто вставил по ошибке лицо Кая в вашу микрокарту.

— Я надеюсь, вам это удастся, — говорю я. — Вы правы, это жестоко.

— Мы это выясним, — повторяет она, улыбаясь мне. — Я обещаю. — Она смотрит на часы. — Я надеюсь, что смогу устранить вашу проблему.

— Да, спасибо. — Я стараюсь не думать о мальчике с отклонением от нормы. Хочется думать о том, как замечательно, что всё опять в порядке. Но вместо этого я думаю о Кае, и мне так жалко его, что лучше бы я не знала правды о нем. Ну, захотел остаться холостым, и всё. Бывает.

— Мне не надо напоминать вам о том, что вся информация о Кае Макхэме конфиденциальна? — спрашивает она мягко, но я слышу металл в ее голосе. — Единственная причина, по которой я вам ее доверила, — ваше право знать без сомнения, что он никогда не станет вашей парой.

— Конечно. Я никому ничего не скажу.

— Хорошо. Наверно, это самое лучшее. Конечно, если вы хотите, мы можем организовать встречу. Я объясню вашим родителям, Ксандеру и его родителям, что произошло...

— Нет! — говорю я горячо. — Нет. Я не хочу, Чтобы кто-нибудь знал, кроме...

— Кроме кого?

Я молчу, и вдруг ее ладонь ложится на мою руку. Она не сжимает ее грубо, но могу сказать: она будет ждать моего ответа, пока не дождется.