Ребенок для магиссы - Оксана Гринберга

- Не думаю.　

- Тогда что?　

И мне пришлось признаться, что я понятия не имею.　

- Он просто спит, - сказала я Черному Волку.　

- Хорошо, - кивнул он. - Раз он спит, тогда и ты отдохни. Я за вами пригляжу.　

Сказал это и уставился на меня, а я почему-то снова встревожилась. В уставшую голову полезли совсем уж глупые мысли. Подумала, что нахожусь в лесу одна, с незнакомым мужчиной, которой только что убил с десяток человек... Нет же, десятерых он прикончил только в трактире, положив там всю банду Эрика Кривого. Но кто знает, скольких горец приговорил за дверьми конюшни?!　

А я лежу на его плаще совершенно беспомощная, без сил и почти без магии, прижимая к себе ребенка, тогда как он...　

- Не советую даже думать!.. - предупредила его. - У меня все еще есть магия, а твой брегг уже, наверное, выветрился из твоей головы...　

- Не беспокойся, - усмехнулся он. - Меня не возбуждают полутрупы. Ложись уже!　

- Но я...　

- Просто ложись.　

Вздохнув, устроила голову на ладонях. Но снова встрепенулась.　

- Как ты думаешь, кто эти люди? Те, кто убил ту женщину?! Что им было нужно?!　

- Не знаю. Спи!　

Опять закрыла глаза, и сон накинулся, попытался украсть, похитить меня из этого мира, заключая в свои сладкие объятия. Но я все еще сопротивлялась. Все еще пыталась хоть что- то выяснить, разобраться.　

- Но я...　

- Да спи ты уже! - приказал мне Черный Волк. - Завтра поговорим.　

После чего направился к своей лошади. И я, вздохнув, притянула к себе мальчика, от которого пахло сладко-сладко - моей мечтой, - затем в которой раз закрыла глаза. И не открыла, даже когда почувствовала, как наемник накинул на меня свой плед. Наверное, тот самый, который каждый уважающий себя горец носил в заплечной сумке.　

В цвета своего клана.　

Но было слишком темно, чтобы разглядеть, к какому из них он принадлежал, а на то, чтобы воспользоваться магией у меня попросту не осталось сил.　

Внезапно я подумала, что бросивший меня жених тоже был из горцев, из клана МакГорнов.　

Эйнар МакГорн, вот как его звали.　

Я видела его два раза. Впервые мы встретились, когда мне было шесть лет - как раз перед тем, как началась война, а папа взял на себя командование гарнизоном в Даре. Эйнар МакГорн приехал в наше поместье со своим отцом, который был очень дружен с моим.　

В тот раз я почти его не запомнила. Мальчик как мальчик, старше меня на пять лет. Смотрел свысока и немного снисходительно, а я так и не рискнула к нему подойти, хотя собиралась показать свои сокровища - несколько пузырьков с засушенными цветами и разноцветное стекло, которое я сделала сама, уже начав осознавать свою магию.　

Нас представили друг другу, потому что брачный договор уже был заключен, но Эйнар лишь пожал плечами и ушел к мужчинам.　

Через три с лишним года он приехал снова. На этот раз уже с дедом, Бешеным Вепрем МакГорном, потому что и его отец погиб на той войне с Нубрией.　

Тогда я уже стала понемногу возвращаться к жизни, но все еще не могла разговаривать. Слова застревали у меня в горле, и я начинала мучительно кашлять, а из глаз текли слезы.　

Все свободное время я проводила в папиной лаборатории или же ходила, завернувшись в мамины шали, по дому. А еще занималась магией, которой стала буквально одержима. Учила заклинания по отцовским книгам, втихаря таская их из библиотеки, а дядя орал на меня, что мне еще слишком рано и так я себя только убью.　

Но мне было все равно. Наплевать на то, что я себя убью, на его слова, что я - сущее наказание и что он не может быть вечной нянькой для взбалмошной девчонки, которая еще и отказывается с ним разговаривать. У него своя жизнь, свои планы, а вместо этого он прикован к малолетнему ребенку, потому что остался единственным моим родственником.　

Но потом приехали МакГорны, и дядя немного успокоился.　

Помню, в тот раз Эйнар взял меня за руку и повел к пруду под окнами нашего дома. Там плавали лебеди - они прилетали к нам каждую весну и выводили своих птенцов. Вот и сейчас там была целая семья.　

Семья, которую я потеряла.　

- Мне сказали, что ты до сих пор не разговариваешь, - произнес Эйнар.　

На это я покачала головой.　

Нет, говорить я все еще не могла. Получалось лишь шептать заклинания - только они выходили у меня без кашля и слез.　

- Знаешь, я тоже долго не разговаривал, - признался он. - Мой отец, как и твой, погиб на войне, а мама этого не пережила. Первое время мне казалось, что я тоже умер вместе с родителями. Но потом я понял, что жизнь продолжается.　

Я смотрела на него во все глаза.　

- И твоя тоже продолжается, Элиз! - он назвал меня по имени. Затем добавил: - Когда папа уходил на войну, я пообещал ему, что всегда буду о тебе заботиться. А когда ты вырастешь, мы с тобой поженимся.　

Я отобрала у него руку, хотя прекрасно знала о брачном договоре.　

- Ты не должна меня бояться, - покачал он головой. - В Твердыне МакГорнов тебе будет хорошо. Я буду любить тебя так же сильно, как папа любил мою маму. Потому что я ему пообещал. - Потом, помолчав немного, добавил: - Мне кажется, любить тебя будет легко. Ты очень красивая.　

Сказал это и ушел. Опять же, к мужчинам, как и полагается настоящему горцу.　

А я осталась на берегу, завернутая в мамину шаль, с выбивавшимися из косы черными волосами. Сидела, смотрела на лебедей и думала о том, что снова не показала Эйнару свои сокровища - мамино платье, которое я перешивала тайком от дяди, потому что он пригрозил сжечь все ее вещи, если я не перестану их таскать, и папины книги по магии.　

На следующий день МакГорны уехали, а через пару месяцев я начала разговаривать. Странным образом приезд Эйнара помог мне успокоиться и прийти в себя. Быть может, потому что я поверила, что мне будет хорошо на его неведомой родине, в Твердыне МакГорнов?　

И еще, что он будет меня любить - хоть кто-то во всем целом мире!..　

Но через три года Эйнар МакГорн от меня отказался, узнав, что я бесплодна.　

Дядя сказал мне об этом перед тем, как засобирался ехать в Эспад. Бороться с эспадской лихорадкой, которую еще называли Черной Смертью. Болезнь стремительно распространялась по небольшой южной стране, и от той лихорадки не было ни вакцины, ни лекарств.　

Магия тоже не помогала, и дядя углядел в этом персональный вызов.