Привратник - Александр Прозоров

— Неправда, — нахмурился монах. — Вальтера Ритца никто не убивал. Он умер от туберкулеза.

— Вот только на удивление вовремя! Сразу после выхода его совместной с Эйнштейном статьи, в которой они определились с разногласиями. У Ритца была готовая работа, в которой математика Вселенной разобрана по косточкам. Достаточно было ее просто опубликовать — и теорию Акта Творения все ученые подняли бы на смех! И надо же, как удачно «случайности» подсуетились! Одного — наверх, другого — под землю.

— А комментарий для зоологов? — попросил Варнак.

— Кто-то заплатил за то, чтобы мир науки получил яркую «пустышку», — обернулся к нему Дима. — Формулы, которые подгоняют факты под мифологию, не способны предсказать реальные свойства материи. Во времена Максвелла еще не знали сверхпроводимости, поэтому в его выкладках ее нет, нет никакого намека на такую возможность и в теориях Эйнштейна. И про сверхтекучесть тоже ни полнамека. А вот Ритц предсказал и то, и другое. Хотя Ритца и убили за два года до того, как это явление было обнаружено.

— Ах, вот оно что! — кивнул Еремей. — Копья ломали из-за квазаров, а дело оказалось в криофизике. В твоей любимой сверхпроводимости.

— Если бы Ритцу не мешали, — ответил Кудряжин, — сегодня у нас уже были бы сверхпроводники, работающие при комнатной температуре! А уровень энергетики вырос бы на пару порядков. Ерема, если бы не Ватикан с Эйнштейном, уже сегодня мы катались бы на Марс по турпутевкам, а не ковыряли гвоздиком системы охлаждения!

— Весьма сомнительное утверждение, — покачал головой монах. — Теория Гинзбурга-Ландау хорошо проработана и подтверждена практикой.

— Это лишь компиляция фактов, открытых случайным образом. Предсказательной силы в ней нет.

— Вы так говорите, словно можете представить альтернативные разработки. Вы что, Дмитрий, можете рассчитать порог сверхпроводимости для случайно выбранного материала чисто теоретически, на бумаге?

— Могу. Но вам это не понравится, святой отец. Мои формулы не христианские, в них нет Эйнштейна. Они основаны на преобразованиях Ритца.

— Вы преувеличиваете влияние Ватикана, мой друг. Да, разумеется, католическая церковь приложила немало усилий для продвижения в массы именно библейской теории астрофизики. Но не забывайте, Папский престол — это в первую очередь политическая структура. А во вторую — финансовая. Между тем, большинство христиан вовсе не политики и не стяжатели, они искреннее заинтересованы в познании Божьего замысла. Нас интересует истина, а не то, как ее можно использовать. Возьмем наш орден. Он не очень богат и никогда богатым не будет. Но мы всегда готовы предоставить кров и поддержку любому смертному, готовому посвятить себя истинной науке. Дворцов не будет, но хороший дом и некая сумма, которая позволит ученому и его семье вести достойную жизнь, — все это в ордене Экклезиаста гарантировано каждому. Тем более тому, кто способен собрать в стройную обоснованную теорию старые предсказания Вальтера Ритца.

— Ну-ка, стоп, самаритянин! — вскинулся Еремей, сообразив, что от общих теорий монах плавно и вкрадчиво перешел к прямой вербовке его подопечного. — Это еще что?! У Дмитрия своей серьезной работы хватает! Он нужен на АЭС и в институте. На нем сейчас сразу четыре проекта висят. Их нужно доводить до ума в первую очередь!

— Компенсаторы АЭС — это чисто инженерный прикладной вопрос. Любой справится. А мы говорим о фундаментальной науке.

— Если бы «любой», то по командиров… — И тут некстати в кармане проснулся телефон. Варнак сбросил бы звонок, но на экране высветился номер Зоримиры. Он вздохнул, нажал кнопку вызова, поднес к уху:

— Да?

— Немедленно возвращайся! — без предисловий потребовала ведьма. — Ты нужен Укрону!

— Какое «возвращайся», ты что? — Еремей поднялся, дернул дверь, но та, как назло, заела.

— Немедленно прыгай с поезда — и назад!

— Совсем с ума сошла? — Он заметил, что замок закрыт, повернул задвижку, дернул створку. Та наконец-то поддалась. — Забыла, какой завтра пик на графике?

— Сейчас не до пиков!

— Ты вообще думай, Зоренька, что сказываешь. — Он вышел в коридор, запер купе и пошагал в сторону. — Речь о живых людях идет. Сделаю свое дело и вернусь. Что случилось-то?

— Кошмар с ним случился! О раскрытии печатей вещает, грехах и бедах, и о каре своей позорной. Я не понимаю ничего, Рома! Он чего-то хочет, требует, но не говорит! Приезжай, может, хоть ты разберешься. Хотя бы рядом побудь.

— Да… — Волчьими ушами Варнак услышал, как Истланд заговорил с Кудряжиным о важности науки и о том, что орден готов хорошо оплатить труд по развитию теории Ритца, волчьей же мордой двинулся вперед и предупреждающе зарычал.

Монах чуть не подпрыгнул, с изумлением уставившись на зверя:

— Ты что, меня понимаешь?

— Еще как. Они с Еремеем точно одно целое, — ответила Катя. — Иногда кажется, что Вывей все его мысли и желания на расстоянии угадывает. А вы что, можете купить нам домик в Швейцарии?

— Будем только рады, — ответил вербовщик. — Жизнь там намного дешевле, чем в Москве, а мы заинтересованы, чтобы хороший теоретик пребывал в комфорте. Он не должен думать о деньгах или трубах. Он должен заниматься своим делом.

— Прости, мне пора. — Варнак повернулся и побежал назад в купе. — Потом перезвоню.

Он дернул дверь, просунул голову внутрь:

— Мсье Истланд, выйдите на минуточку… Пожалуйста.

— Да, иду, — поднялся монах.

Варнак поймал его за ворот, оттащил в сторонку:

— Что вы себе позволяете, церковное преосвященство? Вас принимают как гостя, со всей душой, а вы нагло пытаетесь красть специалистов!

— Почему красть? Кому он тут нужен? Господин Кудряжин пытался опубликовать свои формулы раз пять или шесть, но ему неизменно отказывали. Любые работы, не то что опровергающие, а просто не связанные с теорией относительности, в научных журналах находятся под запретом. Орден Девяти Заповедей — это единственная организация, которая готова всерьез оценить труды Дмитрия и провести опыты по их проверке. Когда они получат экспериментальное обоснование, тогда ваш друг обретет достойное научное звание и известность, а наука — совершит серьезный скачок вперед…

— Так, дружище: комиссарские лекции заканчиваем, у меня к ним иммунитет. Это мой специалист, у него есть своя работа. И если кто-то протянет к нему свои руки…

— Это не его уровень! Он чуть не единственный физик, который хорошо разбирается в выкладках Ритца! Большинство про баллистическую теорию не знают вообще ничего. Вы хоть понимаете, что у вас штучный специалист паяет разводку цепей на электростанции?! Это все равно, что микроскопом гвозди забивать!

— Это мой гвоздь и мой микроскоп. Могу и по пальцам попасть. Я понятно выражаюсь, мсье Истланд?

— Подождите… — прикусил губу монах. — Вы говорили, что занимаетесь сглаживанием суточных пиков в энергоснабжении. Давайте договоримся: орден Экклезиаста подготовит для вас качественное технико-экономическое обоснование перевода любого города на аккумуляторный общественный транспорт, а вы дадите Дмитрию возможность вместо этого заниматься теорией Ритца. Орден принимает в свои ряды только самых достойных. Обоснование будет безупречным, хоть на президентскую премию выдвигайте.