Прерванный полет - Егор Седов

А если позвать тех, кто остался за дверью…

— Хочешь сдать своего старого отца Службе Спокойствия?

Чья-то рука легла ей на плечо. Оказывается, старик соскочил со своего места и в какое-то мгновение оказался рядом с ней. Точно, мутант!

— Не трудись, доченька. Тебя хорошо воспитали, но офицера — еще лучше. Он будет стоять за дверью и не шелохнется, даже если ты сейчас начнешь орать во всю мощь. Но ты ведь не будешь, верно?

Его голос звучал насмешливо и спокойно.

— Ты ведь даже не знаешь, кто твой отец. Придется кое-что объяснить.

Он вытащил медальон — такой же красный, как у Биру и у всех жителей страны. Только что-то с ним было не так. Потрясенной девушке, измученной страхом, не сразу стало ясно, что на нем нет никаких обозначений номера. Хотя на медальоне кое-что все же имелось.

Точка.

То, что на языке, принятом в Тиада-Атум, означало «1».

И это все.

Медальон, обладателя которого никто и никогда не видел — но все государство жило во имя его. Его именем объявляли отражение агрессии соседей. Его именем арестовывали тех, кто угрожал спокойствию. Да и само государство называлось Тиада-Атум, страна Великого Никого.

И он обратил внимание на ничтожную продавщицу?!

И это действительно он?!

Но такой медальон подделать невозможно, а значит…

— А значит, девочка, ты — наследница. Даже сама не знаешь, насколько богатая. И не удивляйся, что я читаю твои короткие испуганные мыслишки. Вас же учили еще в школе, что я читаю в сердцах подданных Это — правда.

— Но я не смогу выйти отсюда…

— Ты — про личный номер? — Он рассмеялся. — Он уже сдан в архив, можешь не сомневаться. Служба Спокойствия работает точно и хорошо. А потом, ты ведь отсюда и не выйдешь. Хотя ты и не знаешь, как тебе повезло. Теперь слушай меня. Очень внимательно слушай.

Биру словно бы оказалась парализована взглядом колючих глаз этого старика? Ее отца?! Верховного правителя, о котором никто и ничего не знал?!.

Но если правителя, то почему он говорит с ней в этом скверном помещении, при тусклой лампе? Почему?! Кто он?!

— Запомни: я мутант, как и ты. Мне важно было выяснить, кто из моих детей обладает наиболее подходящими способностями. Стало ясно, что это — ты.

Кажется, его голос звучал в ее мозгу.

— Тело не вечно, вечен лишь дух. И вечен народ. К счастью, у нашего народа есть такой вечный дух, который не дает ему угаснуть или превратиться в то, во что превратились наши враги из Четырех Кланов! Да, этот дух заключен сейчас в старом и больном теле. Но пришло время перенести его в молодое и здоровое. И лучше, если это будет кто-то, рожденный от прежнего. Так происходило уже не одно столетие, так будет и сейчас. И это тело, принадлежавшее юноше, не брившему бороду, сидело когда-то вот так же, выслушивая все это и ровным счетом ничего не понимая. Ровно как ты сейчас.

Он зашагал по комнате, бросая взгляды на безмолвную Биру. Но обращался старик словно бы к самому себе, прекрасно понимая, что сейчас большая часть сказанного будет недоступна для его новоявленной дочери.

— Враг говорит о развитии людей. Лживые гнусные сказки! Однажды они уже привели к Великой Катастрофе, они, надо полагать, хотят еще. Может быть только развитие Службы Спокойствия, все прочее — опасная ересь. И рано или поздно враг это поймет — мы принесем ему это понимание. Быть может, это сделаем быстро именно мы с тобой.

Он остановился около нее, прервав свои речи.

— Ничего не бойся. Больно не будет, знаю по себе. — Старик снова рассмеялся.

Старик? Нет. Сейчас на нее смотрел Великий Никто — тот самый, видеть которого хотя бы раз, зная, кто перед ним, было величайшим счастьем для избранных.

— Запомни — ничего не бойся! — повторил он. — Время страха для тебя закончилось.

Он отошел куда-то к стене.

Только сейчас Биру заметила, что он нисколько не изменился с того момента, когда старик зашел к ним в лавку. Все та же шаркающая походка, все то же хриплое дыхание. «Должно быть, он болен, смертельно болен», — невольно подумала девушка. Хотя и такая мысль была ересью — ведь всем известно, что Тиада-Атум, Великий Никто, вечен, как вечно само государство.

— Это тело мое больно, девочка, — обернувшись, произнес старик. — Тело, но не дух. Телу все равно скоро пришел бы черед умирать. Ты все узнаешь, очень скоро все узнаешь…

Он достал из встроенного в стену сейфа странный аппарат с проводами, два шприца и несколько ампул.

— Больно не будет. Я сделаю все сам. Иначе пришлось бы нейтрализовать помощников, а их немного, мне важен каждый. Так что пускай побудут за дверью.

— А можно спросить? — Биру сама не поняла, как осмелилась произнести это.

Старик, раскладывавший на столе свое оборудование, даже остановился, вопросительно подняв брови.

— Что?

Он мог бы прочесть ее мысли, наверное.

— А почему…

— Почему дом такой обшарпанный? Почему я сам хожу во всем этом? А чтобы ты, девочка, меня о том спросила! — Он ухмыльнулся в бороду. — Враг никогда сюда не сунется, вот к чему все это. Есть и многое другое. Скоро узнаешь. Больше вопросов не задавай, мне некогда.

Он продолжил колдовать над прибором, в неровном свете лампочки мелькали его узловатые пальцы, закреплявшие разноцветные проводки.

«Что он делает, к чему все это?» — думала девушка. Были и иные мысли, она упорно их гнала. Если такие мысли высказать вслух, исчезнешь в тот же день. Но в порядке ли он? Нормален ли? В конце концов, он стар, очень стар…

— Из моего ума очень нелегко выжить! — Он сверкнул на нее колючим взглядом. — Очень нелегко! Все готово. Остальное поймешь сама. Уже не своим умишком.

Он подвинул к ней обруч с прикрепленными к нему проводками.

— Надевай на голову!

И, поскольку Биру замешкалась, старик приказал:

— Быстро, ну!

Ее руки дрогнули, когда она надела на голову эту странную диадему из легкого металла. И ничего не произошло.

— Так. Теперь обожди.

Себе на голову старик надел точно такой же обруч. Проводки шли к прибору.

— Теперь давай руку. Руку давай, трусиха!

Он резко дернул ее руку, и тут же Биру почувствовала, как в ее вену воткнулась игла.

Это было последним, что она видела: шприц с каким-то лекарством, прибор с проводками, кажущийся темным и страшным в свете лампы. Но гораздо страшнее был взгляд старика… Великого Никого.

Голова закружилась — лекарство стало действовать немедленно.

«Так, наверное, умирают», — рассеянно подумала Биру.