Судья моей судьбы - Степанида Воск

- Бывай, - я подняла руку в прощальном жесте.

- Тебе есть куда податься? - Кен еще дожевывал свою лапшу.

- Мир большой. Найду, - ответила неопределенно.

По поводу жилья еще стоило определиться. С деньгами туго, знакомых нет. Собиралась думать об этом позже.

- У меня есть знакомые, они могут помочь с жильем, - упаковка сморщилась в руках парня. Он посмотрел по сторонам и отфутболил ее от себя.

Я проследила взглядом кругляш. Далеко полетел. Ударился о стену, отскочил. Подпрыгнул, еще раз подпрыгнул и... попал прямиком в жерло уличного мусоропровода.

Скорчила уважительную гримасу. Круто. Я так не умею.

- Так что? Идем? - спросил Кен.

- Прости? - я отвлеклась и пропустила мимо ушей все о чем он говорил.

Нарастающий постепенно гул, от которого дребезжали даже пластиковые наклейки на стене, приспособленной под доску объявлений, постепенно заползал в уши.

- Что за хня? - спросила, озираясь.

- Вот, гады, - выругался Кен. - Опять рейд. Надо дергать отсюда.

Он закрутил головой, пытаясь определить источник звука. Это было не так-то просто сделать. Дребезжало все кругом, разносясь эхом по округе.

- Ничего не понимаю.

- Потом объясню. Бежим, - он схватил меня за руку и потянул за собой.

Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

- Пригнись, - прозвучал приказ, я непонимающе завертела головой.

Тут же получила по шапке от Кена. Мимо что-то просвистело. Мы шарахнулись в сторону. В нескольких метрах раскрыла свой парашют ловчая сеть. Следом послышалось завывание, переходящее в скулеж.

- Сюда, - меня втолкнули в узкий проход между домами. За мной протиснулся Кен. -Замри. И не дыши.

Задержала дыхание как могла.

- Я пошутил. Веди себя тихо. И нас не увидят. Сейчас. Уже скоро. Пройдет очистка.

- Да что тут творится? - зашипела, не понимая в какую еще передрягу попала.

- Борьба за чистоту улиц, - саркастически скривился мой новый знакомый.

Я выжидательно посмотрела, ожидая продолжения.

- У айриев новый бзик. По их мнению чтобы люди стали чище, просветлели так сказать, надо начинать с окружения. Теперь, по графику публикуемому в сети, запускают огромные агрегаты, которые чистят и моют улицы, а заодно уничтожают все что попадает на пути.

- Насекомых? - боязливо спросила, таращась в проход, мимо проплывало что-то огромное, пыхтящее, едко пахнущее. От вибрации у меня дрожали даже коронки в зубах.

- И их в том числе, - серые глаза Кена блеснули сталью.

- А если на их пути попадется спящий бездомный? - на моей родной планете в порядке вещей было встретить ночевавшего под открытым небом нищего.

- А ты как думаешь? Я же сказал, что все. Мышей, крыс, змей, собак, кошек, попугаев, воробьев, зазевавшихся прохожих... эта бандура жрет все, - ненависть выплескивалась из Кена наружу.

- Но как же так? Они же живые, - имела в виду бомжей, впрочем, животные меня интересовали не меньше.

- Для айриев они бесполезны. Людям не нужны. Кто за них будет заступаться? Они отбросы общества. Люди без места жительства, без родственников, без друзей, без знакомых. Они никто. Их не существует.

А я еще думала, что в крайнем случае буду ночевать на улице. Похоже, что здесь этот номер не пройдет.

- Но правозащитные организации, куда они смотрят?

- Миром правят деньги. Что ты как маленький? Наши правозащитники тявкают только тогда, когда им выгодно, или когда им за это кинут хорошую сладкую косточку.

Я заметно погрустнела. Я-ши завозился под курткой. Ему не спалось. Чувствовал мое беспокойство. Вот и не мог улечься. Так бывало не один раз. Он очень остро воспринимал все что происходило со мной. Это была своего рода связь. Я ощущала его, а он чувствовал меня.

- Не дрейфь. Теперь ты со мной. Я тебе помогу. Я же правильно понял, что ты здесь впервые.

- Ну да. Недавно прилетел. Думал, что тут цивилизация. А оно еще хуже чем у нас.

- А что у тебя за дела или ты в поисках приключений?

- По всякому, - ответила расплывчато.

Я еще не была готова рассказывать о своей истинной цели.

Меня всегда учили — прежде чем сесть за общий стол, послушай о чем за нем говорят. Вот я и слушала.

- Пошли. Опасность миновала.

Мы выбрались из своего убежища.

В воздухе неприятно пахло. Зато улица приобрела совершенно иной вид. Блестела и переливалась как новогодняя игрушка. Чистенькая и красивая. Вот только какой ценой оплачивалась эта красота?