Преемственность - Д.Дж. Штольц

— Спасибо, Вериатель. До завтра! — Уилл подошел к девушке и, краснея, неловко поцеловал ее. После чего развернулся, надел на плечи короб полный рыбы и пошел в деревню. Но чем дальше он отходил от девушки, смотревшей ему вслед, тем сильнее он чувствовал усталость — каждый шаг давался все тяжелее и тяжелее.

Матушка при виде исцарапанного и грязного, как болотного черта, Уилла испугалась и взмолилась богу Ямесу. Малик же поперхнулся ухой и зашёлся кашлем, а когда перестал, принялся таращиться на младшего брата. Уилл, пошатываясь из стороны в сторону, опустил тяжелый короб на пол и поздоровался с матушкой. Только по ее глазам он понял, что забыл искупаться. А ещё он очень странно себя чувствовал: он валился с ног от усталости, глаза закрывались, руки тряслись.

— Уилл, сынок, что случилось? — кинулась к сыну Нанетта.

Бабушка и дедушка уже умерли несколько лет назад, так что теперь в доме жили лишь трое: Малик, Уилл и Нанетта.

— Просто упал в реку, матушка, — сказал, покачиваясь, Уилл. Мир вокруг завращался с дикой скоростью и, чтобы не упасть, ему пришлось опереться о стул.

— В горных реках нет такой тины и грязи, сын мой! — не поверила такому очевидному вранью Нанетта. — Кто тебя так исцарапал, ты весь истекаешь кровью! Как ты умудрился так разбить губы?

Уильям посмотрел на грудь и заметил, что он действительно весь изодран ногтями. Сейчас тело горело от боли, но почему раньше он не обращал на это внимание?

— По камням проволокло, матушка. Я очень устал. Сегодня ужинать не буду, посплю немного.

Шатающейся походкой юноша прошел мимо перепуганного Малика, который к его удивлению молчал, но с ужасом взирал на пропахшего тиной брата. Уилл же добрался до своей лежанки и едва коснулся головой подушки, как в тот же миг забылся крепким сном. Уилл провел в объятьях кельпи полдня, а не несколько минут, как он считал. Демоница околдовала его своей магией, заставив не замечать течение времени. Неудивительно, что вконец измученный и обессилевший парень сразу же рухнул спать.

Матушка, переживая за сына, тотчас побежала к вождю Кадину. Тот деловито вошел в дом, внимательно осмотрел исцарапанного, покрытого тиной, илом и кровью юношу. Каждую минуту, пока он находился подле спящего, его губы тихонько читали молитву Ямесу. А после приказал привести служителя храма.

Ворчливого старика, привыкшего ложится спать с пением мацурок, растолкали и привели к Уиллу. Служитель, едва завидев спящего, завопил «демоны» и стал громко начитывать молитвы Ямесу, но и они не помогли юноше проснуться, словно сон его был колдовским. Пока старик начитывал молитвы, матушка потянулась к коробу Уилла, чтобы достать оттуда рыбу. Когда она заглянула внутрь, то воскликнула от удивления. Малик соскочил с лежанки и подбежал к матери, а там обступили корзину и вождь со служителем. Оказалось, что весь улов состоит из форели, причем рыбы были как на подбор, длинною с локоть взрослого мужчины. Считалось большой удачей, если удастся выловить хотя бы одну такую рыбу, а тут целый короб!

— Колдовство, демоны! — вновь воскликнул служитель и со злобой посмотрел на мирно спящего парня. — Он, поди, с демонами связался! Говорю тебе, женщина, что сын твой проклят! Вот почему он перестал носить подаяния в храм нашему богу!

На вопли старика прибежала соседка Ахва, с выпученными от любопытства глазами. Увидев, что происходит в доме Нанетты, она запричитала, заохала и помчалась за мужем и детьми. Те пришли, осуждающе покачали головами и рассказали об Уилле остальным соседям.

Новость быстро облетела деревню, и вскоре каждый её житель побывал в доме матушки Нанетты и каждый успел попричитать по поводу юноши. Кто-то уверял, что Уилл связался с суккубом, кто-то требовал сжечь юношу на костре посреди деревни, ну а одна сердобольная старая женщина предположила, что на Уильяма просто напали вурдалаки. Уж очень не хотелось этой старухе верить в то, что такой красивый и вежливый парень замешан в чем-то нечистом.

Наконец, неспокойная ночь закончилась. Утром матушка и брат Уилла стали будить Уилла, но все их попытки оказались тщетны — юноша спал мертвым сном и не реагировал ни на что.

Он проснулся лишь ближе к полудню. Уилл открыл глаза, привстал и охнул от боли. Складывалось ощущение, словно его очень долго били — руки и ноги не слушались, поясница не разгибалась, а в бедра отдавало стреляющей болью, спина горела. Юноша коснулся покрытых тиной волос, перепачканного грязью лица, посмотрел на свои набитые илом штаны, которые едва держались на худых бедрах.

В доме никого не было. Он встал с лежанки на плохо гнущихся ногах, достал грубый кусок ткани, которым пользовались в качестве полотенца, вторую и уже единственную рубаху, свежие штаны и вышел на улицу через заднюю дверь. Каждый шаг давался ему с большим трудом, а спина не разгибалась, словно он был скрученным годами дедом. Глаза ослепил яркий свет — на улице стоял полдень, солнце согревало ласковыми весенними лучами.

Уилл, сжав зубы, чтоб не стонать при каждом шаге, направился к Белой Ниви. Дорога вместо десяти минут заняла почти полчаса — ему казалось, что к ногам привязали по большому камню. К счастью, он никого не встретил по пути, ведь именно сейчас он меньше всего хотел объясняться перед кем-либо. Он ещё не знал о том, что вся деревня уже в курсе его позднего возвращения и странного непробудного сна.

Наконец он ступил на каменистый берег говорливой и бурной реки. В этом месте он всегда купался, глубина здесь чуть выше пояса, течение не сильное и дно ровное. С болезненным вздохом стянул с себя штаны. Уилл посматривал по сторонам, вспоминая прошлый день и истошные вопли своей тихой и обычно молчаливой подруги. Он все ждал, что она либо выйдет из воды с бурным всплеском, либо неожиданно появится откуда-то сбоку, в шагах десяти. Но Вериатель не появлялась, и Уилл вступил в ледяную воду. Ледяная вода обожгла исцарапанные спину и грудь. Он, не удержавшись, вскрикнул от боли.

Уилл, стуча зубами от холода, смыл грязь с волос и тела в горной реке, и уже захотел было выходить, но услышал тихие шажки.

— Вериатель?

Но нет, на берег вышла девушка с длинными темными волосами, заплетенными в косу, в голубом платьишке. Она была похожа на кельпи фигурой — тоже маленькая, красивая, стройная и с прелестными округлостями. Но лицо ее, в отличие от непроницаемой маски демоницы, было очень живым, синие глаза вечно смеялись, и казалось, что в их уголках пляшут озорные огоньки.

Это была Линайя, та самая, с которой Уильям дружил, пока не сгорел храм. Отец Лины, человек очень набожный, посчитал это символом греха и запретил общаться своей дочери с чудаковатым сыном служителя, к которому питал какую-то особую нелюбовь.

— Вериатель? — удивленно переспросила девушка, с любопытством смотря на голого юношу с ярко-красными отметинами от женских ногтей. Вдруг её щеки запылали красным румянцем, и она отвернулась.

Странное ощущение нахлынуло на Уилла. Словно кто-то омыл его глаза ключевой водой от пелены, сквозь которую он туманным и зачарованным взглядом смотрел на этот мир. Ясными и синими глазами он взглянул удивленно на стройную темноволосую девушку. Образ кельпи в его сознании чуть потух, и освобожденный от этих оков и чар юноша стал робко озираться по сторонам.