Сладкое искушение - Венди Хаггинс

— Долго еще? — шепчет Анна. — Продлится это чувство?

— Часа четыре. Потом пару часов будет отходник. — В ответ она издаст грустный звук, а он зовет: — Анна?

— Да?

— Я хочу быть первым, кто тебя поцелует.

Стиснув зубы, берусь за ручку двери.

— Хорошо, — шепчет она.

Первый или пятнадцатый — не важно; при мне этот парень не получит ни капли удовольствия. Я дергаю за ручку и рывком распахиваю дверь. Они оба подскакивают на кровати.

— Какого… — начинает этот гад, прячась от света, льющегося из холла, но я смотрю только на Анну, испытывая непонятное мне облегчение. Жмурясь, она смотрит на меня.

— Ах, вот ты где, радость моя. Пойдем со мной, — я приманиваю ее пальцами.

Она следит за ними, открыв рот.

— Ты в состоянии идти или мне придется нести тебя? — спрашиваю я.

Парень наконец показывает наличие крошечных зачатков яиц.

— Ты что творишь, чувак?

— Мне надо поболтать с Анной, — я смотрю на нее. Это она улыбается, что ли? В полубессознательном состоянии? А потом предпринимает попытку сползти с кровати и встать.

— Я вернусь, — говорит она ему.

Черта с два.

— Вообще, я бы не рассчитывал на это, — вхожу в комнату и беру ее под руку. Мы оставляем парня материться с раскрасневшимся от злости лицом. Он кричит, а мне хватает всего одного сурового взгляда, чтобы заткнуть его, прежде чем я захлопываю за нами дверь.

Я держу ее за руку и вывожу в холл, помогаю спуститься по лестнице, вывожу с вечеринки на заднюю террасу и веду по ступенькам к пирсу.

Что за хрень?

Не нравится мне все это.

Иду быстрее к причалу, уводя ее подальше от других людей. Но когда мы подходим к его краю, я совершенно не знаю, что делать дальше.

Я сажусь, и она осторожно присаживается рядом. Кожей ощущаю ее изучающий взгляд, но он мне не мешает. Сам же смотрю на отражающуюся в воде луну.

Никогда не встречал Нефа, способного так играть. Она не скрывает свои цвета. Она добра к людям, которые обманывают ее, даже, кажется, будто для нее это пустяк. Похоже, она действительно дружит с тем парнем, Джеем. Она говорит и делает то, чего ни один Нефилим не осмелился бы. И потом, та история, что у нее нет денег, не может быть правдой. Одно из двух — или она не знает, кем является, или ведет самую искусную и гениальную игру. Две абсолютные крайности, которые просто не укладываются в голове.

Около воды дуст легкий ветерок, и Анна начинает дрожать.

— Кто ты? — спрашиваю то, чем интересовался еще при первой встрече.

Она медлит.

— Я не знаю, какого ответа ты от меня ждешь, — кажется, будто ее это даже расстраивает. По внезапно она резко вдыхает, цепляясь руками за край причала.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Кажется… меня начинает отпускать. Но он говорил четыре часа! — Она поднимается на дрожащие ноги, горбится и, обняв себя руками, начинает метаться из стороны в сторону.

У меня уходит мгновение на осознание того, что она говорит о наркотике. У нее начинается ломка, и, кажется, ею овладевает паника. Я встаю и загораживаю собой выход с причала, чтобы она не рванула прочь. Нужно, чтобы Анна сосредоточилась на мне. Может быть, она будет более разговорчивой, пока еще под кайфом.

Я приподнимаю ее подбородок и заставляю смотреть мне в глаза. Начнем с Нефилимских основ. Мы никогда не болеем.

— Ты когда-нибудь болела? Она сильнее ежится.

— Болела..?

— Гриппом, тонзиллитом, чем угодно?

Глаза девушки расширяются и на долю секунды она немного выпрямляется, пристально глядя на меня. По затем ее тело сотрясают спазмы, и она складывается пополам, хватаясь за колени. Кажется, будто ей по-настоящему больно, но на случай, если все это игра — я не куплюсь.

— Может быть, эта вкусняшка тебе поможет? — Я протягиваю таблетку, которую мне вручил Радж, и Анна бросается к ней со скоростью гепарда. По я быстрее. Ее глаза полыхают от нетерпения. — Сперва ответь на все мои вопросы. Ты хоть раз болела?

— Н-нет, — заикаясь, отвечает она. Отлично. Наконец-то хоть какой-то прогресс.

— Насколько далеко простирается твоя память? — спрашиваю я.

Она перестает дрожать и поднимает на меня взгляд. Она открывает рот, но потом снова его закрывает. Боится отвечать. Я подхожу ближе, мое сердце бьется непривычно быстро. Кажется, что я на грани открытия.

— Отвечай на вопрос, — говорю я.

Она обхватывает себя руками и смущенно опускает взгляд.

— Хорошо. Я помню все с самого рождения и даже до него. Счастлив?

Счастье мне чуждо, но я как минимум доволен тем, что она наконец-то призналась в том, что обладает способностями Нефилима. Наши воспоминания бескрайни и отчетливы с того момента, как душа поселяется в теле.

— А сейчас перейдем к главному, — я подступаю ближе. — Кто твой отец?

Я никогда не видел метку Князя подобного цвета — темно-янтарного, и уж точно не встречал белого — это цвет ангелов.

Ее подбородок дрожит.

— Я… я не знаю. Меня удочерили.

— Чушь, — говорю я, сжав зубы. — У тебя ведь есть какие-то соображения, — я поднимаю руку так, чтобы таблетка находилась над водой.

Она судорожно вздыхает и в ужасе поднимает руки, словно я угрожаю утопить младенца.

— Был один мужчина… — говорит она. Наконец-то, хоть какие-то чертовы ответы. — Помню его со дня своего рождения. Джонатан ЛаГрей… сейчас он в тюрьме.

Черт подери.

— Да, конечно, — я совершенно забыл о Князе, отбывающем срок в тюрьме, потому что никогда не видел его. Князь Токсикомании — зависимости — это и объясняет желание Анны получить еще одну таблетку. — Я должен был догадаться по твоему сегодняшнему поведению.

Она закрывает глаза и я смотрю на нее. Она знает, что не похожа на других. По тому, как она дрожит и борется за эту желанную таблетку, я лишь могу догадываться, что она не часто с этим сталкивается. Словно ее никогда не тренировали. Конечно же, если ее отец сидит в тюрьме… но разве не должен был он прислать кого-то другого для ее подготовки? Нефов обучают контролировать себя, таким образом, не теряясь в собственном грехе.

Анна протягивает руку.

— Моя таблетка, — у нее бледное и осунувшееся лицо. Ни за что не дам ее ей. Если все так плохо после первой, то что же будет после второй.

— Ты имеешь в виду эту? — спрашиваю я. Знаю, что жесток, но она слишком мягкая. Мне хочется заставить ее выпустить коготки. — Извини, радость моя, это всего лишь аспирин. — Лгу я. Таблетка со всплеском погружается в воду.