На тонком льду - Анна Осокина

Ророх уже спал, когда слуга, один-единственный, который оставался на ночь, настойчиво постучал в дверь спальни. Чуткий сон, выработавшийся за годы опасной службы, не подвел и в этот раз. Он проснулся с первым ударом. Где бы он ни спал, дверь и ставни были заперты в любую погоду.

– Что случилось? – мужчина скинул с себя остатки сна, как только поднялся с кровати.

– Господин Лиогерд, внизу вас дожидается графиня Ноольская. Она не сказала, по какому вопросу, но дело срочное, раз она прибыла в такой час!

Он знал, что слуга не будет распускать язык, слишком тщательно он подбирал тех, кто обслуживал его. И все же неприятное волнение заворочалось где-то между животом и грудью. Быстро одевшись, он сбежал по лестнице вниз.

Графиня ходила по большому залу, где он обычно принимал гостей. Слуга зажег для нее несколько светильников. Даже в их неярком свете хозяин дома заметил, как его гостья бледна. Он подскочил к ней, взял обе руки в свои и заглянул в глаза.

– Что случилось, Брен?

– Тебе нужно уезжать. Сейчас же. Не жди до утра, собирай самое необходимое и уезжай.

– Ты можешь рассказать?

Он все еще сжимал ее тонкие холодные запястья.

– Вечером к мужу приходил человек. Я не знаю его, но сердце сразу забило тревогу. Я не смогла услышать, о чем они говорили, но он не пожелал мне доброй ночи. Такого не случалось ни разу за всю нашу совместную жизнь, – графиня дрожала всем телом. Не в силах терпеть это, мужчина крепко обнял ее, продолжая внимательно слушать. Она зашептала ему в самое ухо. – Я дождалась, пока он уснет, зашла к нему в спальню, легла рядом и стала ждать…

На этом моменте она всхлипнула, уткнувшись носом ему в плечо. Чтобы успокоиться, графиня делала глубокие вдохи. Ее теплое дыхание щекотало кожу. Даже теперь, в самый неподходящий для этого момент, он ощутил, как тело наполняется желанием обладать этой хрупкой женщиной. Он уже знал, что она скажет. Знал, потому что был готов к такому. Не хотел до этого довести, но самое главное он уже сделал – отослал человека к князю. Если Ясногорящий позволит, через несколько седмиц княжество будет готово к любому развитию событий. Он чуть отстранился от гостьи, двумя пальцами приподнял ее подбородок и впился в губы. Он не был нежен, не медлил. Она яростно отвечала на поцелуй: губами, языком, зубами. Только когда он почувствовал металлический привкус во рту, с трудом оторвался.

– Беги, любимый, они за тобой следили. Уходи прямо сейчас.

– Знают или подозревают? – он все еще тяжело дышал, глядя в ее испуганные глаза.

– Подозревают. Но это все равно не спасет тебя от следствия, я знаю, что они делают с заключенными. Пожалуйста, уезжай!

– Поедем со мной! – он вытирал ее слезы, непрерывным потоком катящиеся по щекам.

– Не могу… Я… Лиогерд, мой муж – хороший человек, правда. Я никогда не любила его, но за все эти тридцать зим, что мы вместе, он ни разу не сделал мне ничего плохо. Всегда был честен со мной. И… и ты – моя первая слабость за все эти долгие зимы, проведенные на чужбине. Но я не могу просто сбежать, понимаешь? Не могу подвергнуть графа такому позору!

Он понимал. Все видел в ее взгляде.

– Ророх.

– Что?

– Помнишь, ты хотела знать, как меня зовут? Мое имя – Ророх.

Она приложила пальцы к его губам.

– Тшшш, больше ничего мне не говори, теперь, когда мы оба под подозрением, я не хочу знать о тебе ничего такого, что могу выдать под пытками.

– Брен…

– Пожалуйста, уезжай!

– Я никуда не поеду.

– Почему?

– Ты говоришь, они лишь подозревают. Исчезнуть сейчас – значит подтвердить подозрения. Если ты не едешь, я тоже остаюсь.