Четыре «В» для ведьмы, или Отбор наперекор - Елена Соловьева

— Совсем ополоумела, бабушка?! — не согласилась я. —  Ты, давай того, завязывай с непонятным чаем.

— Молчать!!! — приказала старушка — да так громко, что у меня уши заложило. — Еще не хватало, чтоб у меня обед тут разговорился.

Этот концерт мне надоел быстро. Решительным шагом я направилась к выходу, намереваясь подвинуть старушку и выйти. Но не тут-то было. Божий одуванчик (только на вид, как оказалось) всего лишь выставила вперед руку, и я словно завязла в липком сиропе — не шевельнуться.

—  То-то же!.. — фыркнула старушенция.

Отряхнула руки, и, нехорошо зыркнув, удалилась. Не забыв при этом запереть нас. Отправленное в мой адрес заклинание мгновенно ослабло, и я совсем не плавно осела на пол, приложившись пятой точкой.

— Малика, сделай что-нибудь, — стон мой вышел вполне жалобным. — Преврати эту дверь во что-нибудь другое. Да хоть в воду. И домик заодно. И эту бабулю полоумную.

— Не могу, — подружка развела руками. — Она блокирует мою магию. Так же, как и твою.

Я покосилась на «Красную шапочку», но она только шмыгнула носом.

— То есть вылечить ее от навязчивых идей и каннибализма никак не получится? — все же уточнила я.

Элли помотала головой и снова шмыгнула носом. Судя по красным, под цвет шапки глазам, она собиралась разрыдаться. Да и у Малики глаза были на мокром месте — непривычно ей без магии.

И обе девчонки отчего-то косились на меня. Хотя меня главарем банды невест не назначали. Вроде бы…

— А вам аглиарх тоже предлагал косоглазие? — вспомнила я.

Может, ну ее вообще, эту магию? Уж лучше быть косой и несчастной, чем котлеткой. А если предположить, что сынок бабкин выберет меня? Кто мог уродиться у такой вот людоедки?

Не успела я об этом подумать, как в ушах засвистело, перед глазами все завертелось, и мое бренное тело вновь переместилось. И не куда-нибудь, а прямиком к Его Страхолюдию. На сей раз не в спальню, а в кабинет.

И на том спасибо.

Тиарон Имануил Мангулор Калбельдед Али, сидя за столиком из красного дерева, что-то быстро строчил пером на белоснежном листе бумаги. И усердно делал вид, будто не замечает меня, сидящую за его спиной в глубоком кожаном кресле. Снова в ставшем ненавистным голубом пеньюаре.

Он что, издевается в самом-то деле?!

— Голубой ― твой любимый цвет, да? — ехидно спросила я, рассматривая его чернявый затылок.

В неровном свете свечей волосы его блестели, как шкурка соболя. На мгновение мне даже захотелось потрогать их — исключительно с познавательной целью, разумеется.

Он даже не обернулся. Только приподнял руку, приказывая жестом подождать. И снова продолжил писать. Так, словно лист бумаги интересовал его куда больше, чем сидящая в его кабинете полуобнаженная невеста.

Даже обидно стало. Немного.

— А ничего у тебя тут, уютно, — произнесла я, всерьез вознамерившись вывести его из себя. — Мебель явно дорогая, люстра красивая. А что это на стеллажах — магические артефакты?

— Не вздумай трогать, — предупредил он.

И снова — скряб-скряб по бумаге.

С тем видом, будто я сама приперлась к нему на аудиенцию и теперь отвлекаю от важных дел. Мне же оставалось угрюмо рассматривать его спину, обтянутую белоснежной рубашкой. Надо сказать, очень мужественную спину.

О чем это я? А…

— Интерьер, говорю, красивый. Камин такой огромный, тоже волшебный? Уж очень огонь необычный, оранжевый с всполохами фиолетового. А пахнет чем? Чай? Надеюсь, без белены. Или у вас тут в Линголонге традиции такие: травить вновь прибывших гостей?

Дракон все же обернулся. И на этот раз я не заметила у него признаков частичного обращения в дракона. Кажется, теперь кое-кто хорошо подготовился к встрече.

— Ты вообще умеешь молчать? — спросил он недовольно. — Я же попросил тебя посидеть тихо. Мне нужно срочно отправить приказ в мир Линвольд, иначе у них там война гражданская начнется. А тебе вздумалось рассуждать об интерьере.

Попросил он, видишь ли. Мог бы нормально объяснить, а не отмахиваться от меня, как от назойливой мухи.

— А ты вообще умеешь невест нормально на свидание приглашать? — спросила я в свою очередь. И закинув ногу на ногу, одернула подол и расправила листья колючки так, чтобы прикрыть грудь. — И желательно не раздевать при  этом?

Вместо ответа он нажал на горящую красным кнопку сбоку стола и неожиданно улыбнулся. Не так, чтоб прямо широко, но губы его дрогнули. И глаза полыхнули ярче.

В дверь осторожно постучали.

— Входи, Лаберт, — разрешил дракон. — Приказ готов и ждет отправки.

На пороге возник аглиарх. Да-да, тот самый, что явился в мой мир через телевизор. Заметив меня, он раскрыл рот и неверяще потер глаза. Судя по вытянутому лицу, о том, что Его Страхолюдие удостоил меня встречи, распорядитель Отбора не знал.

— Приветик! — я помахала ему, как лучшему другу. — Давненько не виделись.