Академия тишины - Ефимия Летова

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Эй, эй, только вот обмороков тут не надо. Всё так плохо?

— Терпимо, Джей. В конце концов, я и не думал, что будет легко. Целители говорят, что это пройдёт, телу просто нужно привыкнуть к новому ритму жизни. Нужно время.

И то, как легко, естественно произнёс он моё имя, развеяло все мои страхи и сомнения. Я, так и не отпустив его плечи, вдруг обняла его, порывисто, крепко, отчего мальчишка — вот теперь он показался мне именно мальчишкой, исхудавшим, слабым и очень одиноким, — качнулся и вроде бы всхлипнул куда-то мне в ухо.

Я подождала, пока восстановится постыдно сбитое на миг дыхание, и снова уставилась в голубые незнакомые глаза, только на этот раз предельно близко:

— Это ты? Это правда ты?

— Какая же ты всё-таки недоверчивая балбеска, сестрёнка, — хмыкнул он, и мне захотелось разрыдаться, то ли от облегчения, то ли от злости на него, что я так к нему привязалась, что он заставил меня за себя переживать.

Мы отошли чуть дальше, за дом, прошли по небольшой и безлюдной аллее, опустились на покачивающуюся деревянную скамью на металлических цепочках.

Столько всего хотелось мне у него спросить! И как он смог, и что случилось с Сэмом, и как ему новый дом и новая жизнь, и планы на будущее, и самочувствие этого измученного тела, семь долгих лет пребывавшего в состоянии полужизни-полусмерти, но…

— Смешно, вроде я старше тебя, а это тело — младше, — нарушил неловкое молчание Джеймс.

— Мне теперь называть тебя "мелкий"? Или всё-таки Сэмом? — очень серьёзно спросила я, объединяя несколько вопросов в один.

— Не знаю. Я бы хотел, чтобы хотя бы ты, но…

— Ты не хочешь им говори…

— Нет, — он оборвал меня на полуслове. — Нет, пока я ничего никому не хочу говорить. Пока не пойму, как и что, пока всё каким-нибудь образом не наладится.

— А… Сэм? — осторожно продолжила я.

— Его нет.

— Уверен?

— Да! Нет! Я не знаю, Джейма, я прошу тебя, дай мне время.

— Слушай, я уже это слышала. Ты столько лет не рассказывал мне ничего, потом требовал ничего не говорить Габриэлю…

— Не говори ничего никому, пожалуйста. Я сам!

— А они не… ни о чём не догадываются?

— Демоны, Джей, конечно, нет. Прошло семь лет, я сказал, что плохо помню детали прошлого. Они смотрят на меня, как на хрустального, носятся, как с убогим, слова лишнего не скажут, а по сути — боятся и чувствуют вину. Не сказал бы, что это очень приятно. Да, по сути, пока что я убогий и есть, что да, то да. Посмотрим, что будет дальше. И… — он посмотрел куда-то мне за спину. — Дар.

— У тебя есть дар?

— Да, и это может стать проблемой. У Сэмюэля ведущей стихией была, как я уже выяснил, вода, как у матери и у твоего разноглазика. А у меня, — он горько хмыкнул. — Должен был быть воздух, да ты сама помнишь как мы упокаивали бедолагу Лукаса! Смену воды на воздух я ещё как-то мог бы объяснить, но… Вот.

Джеймс — всё же я не хотела называть его иначе — протягивает мне руку, и я неуверенно сжимаю его холодные пальцы. В тот же момент мягкое тёплое пламя охватывает наши сплетённые руки, общее, горячее пламя, усиливающее друг друга. Не так, как было с сэром Элфантом, но оно определённо было одного рода, одной сути.

— Огонь?

— Огонь. Ребёнок наследует ведущую стихию от одного из своих родителей, и, как я уже успел убедиться, наследует способность к ней ментально, а не через, гм, тело. Если они это поймут, то неприятных вопросов не избежать.

— Ещё один довод к тому, чтобы всё рассказать.

— Джейми, это звучит абсолютно абсурдно! Да они меня в приют смятенных духом запрут, как ты не понимаешь! Сэру Энтони я — Джеймс Менел — не нужен, одно дело ты, похожая на его бывшую пассию, радующая глаз и совершенно его не компромитирующая, а другое дело…

— Ладно, успокойся. Всё это действительно может несколько дней… подождать, — примирительно сказала я.

— Ты думаешь, что я трус.

— Нет.

— Да!

— Нет.

— Да!

— Конечно, ты малодушный трус. Но всё равно ты имеешь право на собственные ошибки, — сдалась я, неуверенно провела рукой по его голове. — Зачем волосы обстриг, они же длиннее были?

— Не хочу походить на… этих смазливых, — передёрнулся Джеймс.

— Но ты тоже теперь — "этот", — вздохнула я. — Куда больше меня самой… Ладно, Джейси, всё как-нибудь утрясётся, главное, что ты жив и все живы.

— Я по тебе скучаю, — неожиданно сказал он. — Буду проситься в Академию Безмолвия на следующий год.

— По мозгам тебе вроде бы должно быть девять лет. Ладно, ростом ты мог ещё вымахать, но знания, уровень мышления, владение даром и остальное… Как ты планируешь это объяснять?

— А я — нетипичный парадокс. На самом деле, я всё это понимаю, но что-нибудь придумаю. Сыграю на чувстве вины, желании наверстать упущенное, проснувшейся гениальности и нежелании достопочтенных Фоксов со мной возиться. Всё что угодно, только бы к тебе поближе.

— Да уж, куда я без тебя! — хмыкнула я, скрывая смущение. — Пропаду, не иначе, даром что теперь мелкий балбес — это ты, а не я, кошмарище моё.

Притянула его голову к себе на колени, погладила шелковистые прядки волос. Никогда у меня не было рядом такого родного существа, которому бы ничего не было от меня надо, и с которым я ощущала бы такое душевное единение, и я немного замерла, наслаждаясь этим чувством, пока Джеймс опять чего-нибудь этакого не ляпнул или не вытворил.

Как мы похожи.

Братец приподнялся и заглянул мне в глаза.

— Надо возвращаться, пока предки дорогого Сэма не подняли шум. А то мало ли…

Я и сама понимала, что раньше времени не стоит вызывать ни у кого никаких подозрений, поэтому поднялась и протянула руку Джеймсу, помогая ему подняться. Обернулась — и увидела стоящего неподалёку Габриэля. Он смотрел на меня, на наши с Джеймсом переплетённые пальцы, а мне захотелось провалиться под землю.

Демонов братец, нет, демонова мамаша, которая устроила нам все эти сложности и пропала, не удосужившись хоть кому-то хоть что-то объяснить, даже письма не оставила! О чём она только думала?!