Порочная связь - Лана Кроу

Я не знала, что ждет меня дальше и это настолько меня пугало, что я не заметила, как мы прибыли.

Это поместье я узнала сразу, именно из него я шла пешком до академии.

Двери открыл все тот же сухощавый старичок.

— Милорд не один?

— Размести девушку в готовых гостевых покоях.

— Они заняты.

При этих словах я заметила мальчика, лет десяти, который стоял возле лестницы и пугливо поглядывал на нас.

— Какого черта! – громко закричал шатен. – Где Сандра? Пусть проваливает!

— Мама пропала, – раздались робкие слова ребенка.

– Скорее всего, прогуливается с новым ухажером, – язвительно вставил шатен.

— Не говорите так про маму, – сказа мальчик.

—  Милорд, его мать пропала несколько дней назад.

— И что?

— У него никого нет, кроме вас.

— Значит, у него никого нет, – закончил шатен и быстрым шагом удалился.

Я посмотрела на мальчика и поймала на себе его взгляд. У мальчика была темная кожа, черные волосы, но светлые глаза. Этот контраст делал его необычным.

– Мое имя Генри, пройдемте, я провожу вас в покои.

Наши с мальчиком комнаты находились очень близко, когда я вошла, мужчина сказал, что я могу обращаться к нему в любой момент, если мне что-то будет необходимо.

Оставшись одна, я осмотрелась.

Несмотря на солнце за окном, обстановка была гнетущей. Я быстро поняла, что эта комната была для прислуги. Бедная мебель из дуба и никаких штор, ковров или картин.

Старик сразу сказал, что гостевых покоев нет. А эта комната была скорее всего для слуги гостя. Тем не менее, этот факт расстраивал меня меньше всего. Никогда не жила в богато обставленном доме и чувствовала себя хорошо, даже в простой комнате.

Я беспокоилась из-за своего будущего и чувствовала ужасную усталость из-за произошедшего утром. Поэтому я положила дорожную сумку с книгами и прямо в одежде рухнула на кровать. Из моих глаз полились слезы.

Я злилась на себя, из-за глупого спора, который принес мне так много неприятностей. Не знаю, сколько я пролежала, прежде чем усталость окончательно свалила меня, и я уснула.

***

Исчезновение Сандры окончательно убедило меня в том, что в «шкафу» нашей семьи затаился скелет.

Отец умер от сердца всего пару недель назад. Потом мое отравление, теперь исчезновение моей глубоко любимой мачехи. Кто-то делает это предумышленно, но с какой целью?

Я расположился в кабинете отца, чтобы тщательно изучить бумаги. Я уже несколько раз просматривал отчеты, чтобы понять, что отец потратил все наше состояние.

Основной доход нам приносила шахта с алмазами, но ее резервы оказались не бесконечны.

Высокое положение в обществе предполагает званые завтраки, обеды и вечера. Много платьев, украшений и прочей мишуры, на что отец и тратил деньги. Он тратил деньги на все, кроме меня…

В поисках ценных камней, отец выкупил еще несколько шахт, на одной из них нашли залежи угля.

Вот только отец приказал закрыть эту шахту, его фамилия не должна быть связана с грязью, именно так он сказал.

Мне был безразличен высший свет, фамилия и званые вечера. Я хотел оплачивать шлюх в элитном борделе и пить бренди.

Пожалуй, это были мои единственные радости, ради которых стоило трудиться.

Я мог бы приступить к работе прямо сейчас, но у меня не было денег на оплату оборудования и рабочих, поэтому я медленно скатывался в пучину бедности.

Я сократил весь штаб слуг, оставил только Генри и повара, закрыл комнаты и стал тщательно вести домовую книгу. Вот только это не помогало…

Если бы у меня была летняя резиденция, я мог бы продать это ненавистное мне поместье.

Но в порыве страсти отец отписал документы на Сандру. Он не собирался умирать, а если бы собирался, то наверняка отписал бы это поместье Джонатану.

Джонатан…Я так ненавидел этого мальчишку. Отец любил его, в отличие от меня.

Он баловал его подарками, выводил в свет и даже представил его королю. В то время я воевал на фронте, лишь бы отец был горд мной. Но и когда я вернулся, он принял это как грустный факт. Думаю, он был бы рад избавиться от своей главной ошибки, как когда-то избавился от моей матери.

При мыслях о маме стало больно, когда я вспоминал ее нежные руки, которыми она гладила меня, или ее кудри, цвета меда, во мне просыпалось что-то человеческое.

— Главное, быть хорошим человеком, — говорила она.

Я гнал эти мысли от себя прочь, это моя единственная слабость, но и от нее я избавлюсь.

— Главное – это выжить, – произнес уже для себя я.