В лабиринте тайн - Алла Соловьева

Внизу приглушенно зазвенел звонок. Послышались легкие шаги Светланы, нашего донора. Затем донесся низкий голос Макса. Значит, совет закончился. Через пару минут лестница содрогнулась от «тихих» слоновьих шагов, а еще через секунду негромко постучали в дверь моей комнаты.

– Входи. Мог бы и не стучать.

– А если ты раздета? – Фадеев вошел в комнату и едва заметно улыбнулся. Но выглядит напряженным, хотя и старается это скрыть.

– Тогда по визгу ты поймешь, что заходить не стоило, – усмехнулась я.

Он приблизился к креслу и протянул неизменную плитку моего любимого шоколада.

– А как же слова «ни один парень обнять не сможет»? – поддразнила я, припомнив его давнюю реплику и покосившись на смятые обертки на компьютерном столе. О моем пристрастии к гормону счастья Макс знает.

– Во-первых, руки у меня длинные и обнять тебя я сумею. А во-вторых, глядя на тебя, смело можно привезти грузовик сладкого лакомства, и он не повредит. Напрашиваешься на комплемент? – вкрадчиво спросил он.

– Нет, – довольно улыбнулась я.

Поднявшись, освободила его любимое место, собираясь пересесть в вертящееся кресло за компьютерным столом, но Макс удержал меня и, усевшись, посадил себе на колени. Чуть полноватые теплые губы мгновенно накрыли мои.

Он соскучился и ждет взаимной нежности. Под натиском его губ мои раскрылись. Сердце затрепетало, болезненно съежилось. Нет, поцелуй был, как всегда, нежным, но что-то внутри меня сопротивлялось. После признания Елизара с Максом я не целовалась, да и не до того было, но сейчас меня окутал сонм противоречивых чувств. Бессилие и горечь слились с тоской и разочарованием. Темные глаза возникли самостоятельно. Рука Макса обняла за талию, но в моем сознании слилась с другой рукой, о владельце которой думать нельзя. Прикрыв веки, я плотнее прильнула к Фадееву, стараясь выбросить мысли о Елизаре. Стало хуже. Воображение нарисовало лицо Тагашева: он начал обнимать, его губы целовали. От ярко представленного образа мысли помчались вскачь… Кончики пальцев заскользили по его груди. По телу разлилась сладостная истома. Невероятное чувство радости и наслаждения захлестнуло, накрыло с головой. Большая ладонь легла на ребра, высекая во мне искры дрожи. Медленно заскользила выше.

– Чем занималась? – прошептал он, начав прокладывать на моей шее дорожку из поцелуев. Губы мягкие, ласкающие.

Вопрос поставил в тупик. Я потерялась в ощущениях. На миг его рука задержалась под грудью. Я всхлипнула и только сейчас выплыла из темных омутов глаз Елизара. Двойственность, царящая в сознании, напугала. Я дернулась, пытаясь вырваться, но парень удержал.

– Макс, я… – Глядя на него, запнулась. Хотела сказать «не могу», но замолкла на полуслове. Настороженный, обеспокоенный взгляд меня смутил. – Скучала, – сдавленно закончила я.

Да что со мной?! Чувство отвращения к себе подкатило к горлу. Как же низко по отношению к Максу. Такого обращения он не заслужил! Разозлившись на себя, я уже сознательно прильнула к широкой груди.

– Я тоже скучал, забияка, – хрипло прошептал он.

Его рука переместилась на мое плечо, начав играть с лямкой топа. Пальцы проникли под тоненькую ткань, коснулись кожи. Губы вновь приникли к моим, но стали более взыскательными. Обняв его за шею, я зарылась в густые, жесткие волосы пальцами. Грудная клетка Макса вздымалась под натиском громко стучащего сердца. Поцелуй стал жарким, обжигающим.

Минуту спустя парень отстранился.

– Тебе нравятся мои поцелуи. – Он не спросил, а скорее констатировал факт, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Ты… – Макс запнулся и замолчал.

Смотрит странно, словно чего-то ожидает. Неужели признания? «…любишь меня», – мысленно закончила я за него и опустила голову, потому что поняла, что права. «Почему он заговорил об этом?» – пронеслась мысль. И что ответить? Казалось, что может быть проще – сказать всего одно предложение, чтобы осчастливить его. Дать то, чего он так ждет, и ложью это не будет. Но горло внезапно перехватило.

– Да, – ослабшим от ласк голосом ответила я.

Щеки налились прилившей кровью, потому что ответ прозвучал двойственно. Произнести желанных им слов я не смогла. Но, похоже, его удовлетворил и односложный ответ. Он с нежностью очертил мне скулу. Его лицо выражало сразу несколько чувств: привычные тепло, любовь, но одновременно с этим что-то новое. Удовлетворение? Кажется, не ошиблась: весь его вид говорит об этом. Чувствуя себя омерзительнее некуда, я торопливо прикрыла ресницы. Не солгала, но и откровением это не назовешь.

– Читала? – Фадеев заметил учебник, лежащий рядом с креслом.

Стараясь сгладить неловкость, я поднялась, подобрала с пола книгу, положила на компьютерный стол и села в вертящееся кресло.

– Искала что-нибудь о защите нашего клана. Естественно, ничего не нашла. Что было на совете? – сменила я тему.

Еще секунду назад Фадеев выглядел спокойным, но сейчас не выдержал моего взгляда. Отвернулся, уставившись на панель выключенного телевизора на стене.

– Принято решение начать строительство небольшой лаборатории для Колесникова под защитой клана, – наконец сказал он. – Еще поднимался вопрос о таинственной девушке-вампире. Ее будут искать. Хотя, возможно, она сама даст о себе знать.

Удивленно глядя на Макса, я моргнула. Ни о строительстве второй лаборатории, ни о том, что Николай намерен разыскать девушку-вампира, я не слышала. Но ошеломило не известие, а тон Фадеева. Да и узнать я хотела не о девушке, а о практике. Хотя последняя реплика мне не понравилась. «Даст о себе знать», – мысленно повторила я и поежилась. Надеюсь, она это сделает, не вторгаясь в мою голову. Найти ее хочется, а вот терпеть в своем сознании – как-то не очень. Боль от ее вторжения просто кошмарна!

– А практика? – покачивая тапкой, напомнила я.

Лицо Макса застыло, подобно камню. Кажется, вопрос ему не по душе.

– Продолжится, – буркнул он. – Еще две недели вы будете патрулировать мегаполис с Хранителями света. – Внезапно Макс разозлился. Перемена была настолько быстрой, что я растерялась. – Даже Фомин не смог помешать этому безумию! – горячо выдохнул он. – Советники и половина Хранителей не хотят думать о том, что Охотники появятся в любой момент и вы подвергнетесь опасности. Злата, ты должна уйти из академии. Займись живописью, тебе ведь это нравится! – Макс встал, в три стремительных шага пересек комнату и положил руки мне на плечи.

– Ты шутишь? – Я вскинула бровь и неожиданно для себя развеселилась. – Весь клан думает о том, как противостоять Виктору Коншину, а я все свое время буду хобби посвящать, – хмыкнула я. – Вдруг получится нечто оригинальное и своим талантом я напугаю Охотников до самосожжения.

– Я не шучу, Злата. – Макс едва зубами не скрипнул. – Ты знаешь, я никогда не хотел, чтобы ты была Хранителем. Ты едва не погибла! Я не желаю остаться в одиночестве, как Наталья. Не хочу оплакивать девушку, которую люблю!