Дитя Меконга - Алёна Сереброва

Холодок скользит по спине и перехватывает горло. Что-то знакомое чудится в этой тёмной фигуре, что-то такое, отчего ноги наливаются свинцом и сдвинуться с места становится невозможным.

Преследователь ускоряется и тени на стенах начинают вести себя ещё более неправильно.

«Уходи, давай же, уходи! — требует что-то внутри. — Отступи поглубже в тень».

Болезненный вскрик бьёт по нервам разрядом тока и Тонг оборачивается, чтобы увидеть падение фигуры в светлом. Свет ближайшего фонаря и ракурс позволяют рассмотреть лицо человека, и Тонг с удивлением узнаёт в нём Нока.

Попытка подняться проваливается и Нок, схватившись за лодыжку, болезненно морщится.

«Подвернул?» — вспыхивает в голове мысль и тут же опадает дождевым крошевом, стоит лишь бросить взгляд на преследователя. В чёрной руке в свете фонаря что-то ярко вспыхивает. Сознание Тонга цепенеет, тогда как тело наоборот приходит в движение. Оно оказывается быстрее мыслей.

Тонг срывается с места. Туда, где, будто оцепенев, замерла на дороге фигура Нока, превратившегося из взрослого человека в мальчишку: испуганного и будто обречённого.

Вспышка боли пронзает голову, а следом и колено, когда Тонг неудачно на него приземляется, чисто инстинктивно прикрывая светлую фигуру собой.

Приобняв Нока за окаменевшие плечи, Тонг притягивает его ближе в защитном жесте.

«Нет!» — вспыхивает в голове отчаянный крик, когда он видит, что именно несётся в их сторону.

От одного взгляда на переливающееся в свете фонарей, будто вода, тонкое лезвие в солнечном сплетении Тонга вспыхивает боль: острая и вместе с тем удушающая.

«Не снова!»

Тонг понятия не имеет, откуда у него в голове появляется эта мысль, так же как не понимает, зачем выставляет руку навстречу опасности.

Сердце грохочет в груди, заглушая все звуки. Будто в замедленной съёмке Тонг видит, как, едва долетая до них, острое лезвие рассыпается на осколки. Вспыхивает, обжигая болью, кольцо на пальце, а взгляду Тонга предстаёт отливающая золотом прозрачная преграда. Она куполом накрывает их, не позволяя коснуться кожи даже осколкам. Те истаивают в воздухе, будто соприкоснувшиеся с горячей поверхностью капли дождя.

Тонг встречается с взглядом преследователя и на мгновение ему кажется, что глаза того вспыхивают зелёными огнями. А потом незнакомец отступает в тень и будто растворяется в ней.

Сколько бы Тонг не высматривал фигуру в тёмном, обнаружить её больше не удаётся.

— Кхун? — зовёт он, наконец-то отпуская чужие плечи и оборачиваясь. Вот только Нок не реагирует, будто и не слышит вовсе его голоса.

— Кхун Нок? — снова зовёт Тонг, заглядывая в бледное лицо.

Зажмуренные глаза, прикушенная губа…

— Пи? — Тонг пробует позвать по-другому. Быть может, хоть так тот отзовётся. Пусть даже и для того, чтобы проявить недовольство. — Всё в порядке, Пи. Посмотрите на меня.

Ноль реакции. Нок, кажется, даже не дышит, будто обратился в камень.

Что-то дёргает внутри, царапает, требуя действовать. Подчиняясь какому-то внутреннему голосу, Тонг приближается, успокаивающе касаясь ладонью каменного плеча, и лишь затем нарушает опустившуюся на них тишину:

— Нонг Нок, открой глаза. Всё хорошо.

Тонг чувствует, как после этих слов дрожь проходит по закаменевшему телу, и оно наконец-то расслабляется, отмирая. А следом за этим открываются и глаза.

— Что ты сказал?..

Шепчут обретающие цвет губы.

— Преследовавший вас человек сбежал, Кхун Нок. Вы в порядке? Можете подняться?

Тонг отстраняется, убирая руку и поднимаясь. Колено саднит, но он едва замечает это. Всё внимание оказывается приковано к бледному лицу и глазам, что наблюдают за ним.

Вольно или невольно, Тонг задаётся вопросом: что сейчас сделает Нок? Прогонит? Ведь он только что стал свидетелем его слабости. Попросит никогда никому о случившемся не говорить?

Однако Нок лишь хмурится, вглядываясь в его лицо, прежде чем неуверенно спросить:

— Ты ведь Нонг из плавательного клуба?.. Кажется, Тонг, да?

Удивление вспыхивает внутри Тонга и тут же гаснет. Сказать его имя мог кто-то из старших, те же Пи Най или Пи Ком. Ведь сам Тонг примерно так и узнал имя Нока.

— Да. Сможете подняться? — повторяет вопрос Тонг, протягивая руку.

Он готов к любой реакции, но всё-таки вздрагивает, когда Нок хватается за раскрытую ладонь, принимая помощь.

— Спасибо, — произносит Нок вполне искренне, а следом шипит, когда переносит вес на ту самую ногу, за которую схватился упав.

Тонг снова делает не думая. Они с Сингом столько раз падали и травмировались, пока были детьми, что нырнуть под руку и придержать за пояс выходит неожиданно привычно и естественно.

— Давайте отойдём с дороги, Кхун Нок, и вызовем вам такси. Хорошо? Кажется, вы повредили ногу.

«Ну, здравствуй, капитан Очевидность!»

Поморщившись, Тонг помогает Ноку доковылять до обочины и уже собирается достать мобильник, когда его внезапно останавливают.

Сухая ладонь ложится на его запястье, не позволяя дотянуться до кармана.

— Не стоит. Мой отель тут неподалеку, поможешь дойти?

— Вам бы в больницу. Нога…

— Всего лишь упал. Максимум, что могло с ней случиться — растяжение. Не переживай.

«Но в ступор вы впали явно не от растяжения…»

Тонг вовремя прикусывает язык, не позволяя этой мысли оформиться в слова и кивает:

— Хорошо. Куда идти?

Глава 4

Они выходят на ту самую улочку, в сторону которой ранее смотрел и сам Тонг. И сейчас, помня кто такой Нок, он ожидает увидеть большую гостиницу, однако взгляду предстает лишь обычная улица: чуть ярче освещённая, гораздо более людная, но ничем не выделяющаяся. Точно такое же соседство домов, зелени, глухих заборов и общественных мест. На первых этажах многоэтажных, но не очень высоких домов — кафе и магазины, выше — жилые квартиры, а по соседству… Гостиница. Совсем небольшая, хотя Тонгу казалось, что должно быть иначе.

— Пришли, — сообщает Нок, останавливаясь и переводя дыхание.

Тёплым светом сияют лампочки, подсвечивая написанное на английском название над головой и сбоку от входа. Да и сквозь распахнутые настежь двери, что позволяют рассмотреть совмещённый с зоной отдыха уютный холл, наружу льётся точно такой же свет: желтоватый, мягкий, но достаточно яркий, чтобы освещать дорогу перед отелем и стоящие у дверей вазоны с растениями.

— Идём.

Порог Нок переступает сам, чуть придерживаясь рукой за дверь, но двигаясь уже гораздо более уверенно, чем в самом начале. Однако стоит Тонгу отряхнуться от осевшей на волосах мороси и выйти чуть вперёд, как он снова цепляется, сжимая пальцы на его плече.

— Помоги дойти.

Нок кивает в сторону ресепшена, за тёмной стойкой которого никого