Последний хранитель - Вера Александровна Петрук

— Ну и каша у тебя в голове теперь, — рассмеялась Карина, но как-то без злобы. — Девочки, расслабьтесь. Ничего этого вам не понадобится. Все, что нужно — не дать клиенту заскучать или остаться обиженным без внимания. Мать мне самой не позволяет консультировать, поэтому без обид. Это полностью ее салон. Просто на этой неделе ожидается повышенный интерес к эзотерике и, соответственно, много посетителей. Пятница тринадцатое, потом пара наших праздников, названия которых вам ничего скажут, вдобавок затмение — лунное. Такое редко случается. Ко всему на телевидение начинают показ нового сериала про экстрасенсов и современную магию. Еще большой лайнер завтра в город зайдет с туристами, а магазин как раз на исторической улице города находится. И к тому же совпало, что рядом с нашей лавочкой открывается филиал раскрученной сети тату-салонов, а их клиенты — наши клиенты. В общем, такой момент пропустить нельзя, а как назло, Дина уволилась — решила в деревню к родителям вернуться. Готовы завтра вечером поработать? Думаю, придется задержаться до часу ночи, раньше не управимся.

— Готовы, — уверенно кивнула Вика, а Мира поддакнула, решив, что возмущение Людмилы Аристарховны можно будет проигнорировать.

— Отлично, тогда приходите к шести. Я помогу с костюмами и макияжем. На мать внимания не обращайте. Сначала она будет вас учить, что делать, как дышать и о чем думать, но она со всеми такая. Ваша задача — встретить человека и проводить к владелице салона, если у него вопросы, либо к кассе, если он определился с товаром. На кассе буду я, так что подскажу, если что. Но думаю, все будет хорошо. Нам три капучино и миндальное печенье, ваше фирменное, все на один счет, пожалуйста.

Последние слова относились к официантке, которая незаметно подошла к столику. Мира не любила, когда за нее делали выбор, но спорить не стала. Она еще не определилась, как относиться к Карине, которая из стервы и зазнайки вдруг превратилась во вполне сносную девчонку.

— Это аванс, — улыбнулась Третьякова и положила перед Викой и Мирой по пять тысяч рублей. Субукина еще никогда не имела больше трех тысяч рублей одновременно, поэтому взяла деньги не сразу, прислушиваясь к внутреннему чувству, которое взывало об осторожности.

И снова выручила Акимова, избавив всех от неловкости. Сунув деньги в карман, словно они были салфеткой, Вика принялась расспрашивать молодую магичку о гороскопах. Мира с благодарностью посмотрела на подругу. О чем говорить с Кариной-Акашей она не знала.

Почувствовав напряжение в затылке, Субукина обернулась, но на них никто не смотрел. В то же время она была уверена, что чувства ее не обманули. Все столики поблизости были заняты, но люди глазели либо на еду, либо друг на друга, либо в огромное окно в пол, занимающее место одной из стен кафе. Задумку архитектора Мира так и не поняла — смотреть из окна было не на что. Серая лента дороги, беспорядочный поток машин, безликая автобусная остановка, дымящаяся урна, быстро тающие под солнцем остатки утреннего снега. И парень на мотоцикле, скучающий у киоска с газетами. На человеке был шлем, но его куртка показалась Мире смутно знакомой. На миг она даже приняла его за Егора, но потом вспомнила, что Хрусталев не умел водить мотоциклы, да и никакого другого транспорта у него не было.

— Ты веришь в Бога, Мира? — вопрос был неожиданным, и Субукина вздрогнула.

— А в дьявола? — не дав ей собраться с мыслями, снова спросила Карина. Вика попыталась вмешаться, но Третьякова качнула головой, и подруга замолчала, виновато стрельнув глазами на Миру.

Отчего-то вспомнилась рожа дьявола на мониторе Антона сегодня утром, и Субукина решила, что ответ на этот вопрос может быть только честным.

— Нет, — призналась она, стараясь не глядеть на Акимову, которая гримасничала и хмурила брови.

— Не верю ни в того ни в другого, — повторила Мира, готовясь услышать нравоучение либо даже отказ, но Карина улыбнулась.

— Замечательно. Нам с мамой нужны свежие головы. Мы уже решили, что в Новой Зеландии будем набирать в наш новый салон только атеистов.

— Я не… — договорить Субукина не успела, так как появилась официантка с напитками.

— Вы чем слушали, Марго? — жестко спросила Карина, обратившись к девушке по имени на бейдже. — Я просила капучино, а не латте. Мне поговорить с вашим начальством или обойдемся книгой жалоб?

Официантка побледнела и промямлила, что сейчас принесет книгу, Мире же захотелось очутиться дома, под одеялом, и не иметь с происходящим ничего общего.

— Да мы и латте попьем, — попыталась вмешаться она.

— Нечего таких жалеть, — бросила Карина в сторону быстро удаляющейся официантки. — Люди второго сорта. Их учить надо.

Мира почувствовала, как к лицу прилила кровь, одновременно испытав острое желание спросить Третьякову, к людям какого сорта относятся они с Викой, но тут вмешалась дипломатка Акимова.

— Действительно, безобразие! — заявила подруга. — Просишь одно, приносят другое. Я слышала, они еще и плюнуть в кофе могут, если их обидеть. В кино каком-то показывали.

— А я латте больше, чем капучино люблю, — сказала Мира, глядя Карине в глаза.

— Не хочу, чтобы между нами был напряг на работе, — вдруг переменила тему Третьякова. — Знаю, что ты давно дружишь с Хрусталевым, поэтому имеешь право знать, если он еще тебе сам не сказал. Вчера Егор назвал меня своей девушкой, и я решила, что не против. Однако хочу кое-что прояснить. Статус моей дружбы с Егором — временный. Для меня Хрусталев — игра на месяц-два. Потом я уеду, а ты можешь забрать его с потрохами, в Новой Зеландии у меня будут свои хрусталевы. О том, что наши отношения на короткий срок, он знает, сам согласился. Тебе говорю, потому что не хочу никакой ревности за спиной. Надеюсь, мы больше к этому вопросу не вернемся.

Такого поворота Мира не ожидала, но, по крайней мере, узнала Карину прежнюю — честную, быструю, беспощадную. Акула — вот как ее следовало называть.

Придумать достойный ответ Субукина не успела, потому что за окном кафе раздались визг тормозов, грохот и крики. Огромное окно завибрировало, словно собираясь треснуть, но не отпугнуло посетителей, прильнувших к стеклу.

Авария, случающаяся на твоих глазах, всегда вызывает живейший интерес, после которого, конечно, наступает сочувствие. Но интерес — на первом месте.

Из-за голов любопытных зевак Мира не поняла, что стало причиной катастрофы. Увидела только, как огромная фура заваливается набок, в то время как