Дом для демиурга Том 2: Pеальность сердца - Kriptilia

Реми, надо понимать, тоже не взял на себя труд объяснить своей очередной игрушке, что на свете, помимо старомодных рыцарских романов, существует еще и настоящая жизнь, в которой одинокие сопляки не могут освобождать заключенных из Шенноры, но зато могут доставить прорву неприятностей не только себе, но и всем окружающим.

Если, конечно, вся эта история - правда, а не ловко и со знанием дела состряпанная провокация короля или его присных. Увы, у Реми не спросишь, так ли это; имеет ли пылкий бруленский юноша, якобы готовый пробежаться по углям босиком, чтобы спасти герцога Алларэ из тюрьмы, хоть какое-то к нему отношение...

- Я одного не понял, - глядя в упор на Кесслера, жадно хлебавшего вино, спросил Рене. - Какое вообще вам дело до моего брата?

Вместо ответа нежданный гость поперхнулся и принялся кашлять так, словно пытался расстаться с легкими. Рене прищурился. Сначала ему показалось, что мальчишка притворяется и затягивает паузу, чтобы не отвечать. Потом пришлось все-таки встать и от души настучать его промеж лопаток: бруленец аж посинел, зашедшись в кашле.

- Сс-паси-бо, - выдохнул тот наконец.

- Пожалуйста. Но на вопрос вы не ответили.

- Я и не могу на него ответить... - краснеть поверх синюшной бледности от недавнего удушья - идея не из лучших; теперь Кесслер здорово походил на жоглара в гриме. Синее, красное, а местами и белое: кончик носа и веки.

- Тогда вставайте и убирайтесь вон! - Рене окончательно разозлился.

- Я поклялся выполнять... ваши распоряжения, господин Алларэ. - Говорить юноше было еще трудновато, но сил для очередной щенячьей дерзости уже хватало. - И я уберусь. Скажите только, куда.

"К Сотворившим на суд!" - едва не ответил Рене, потом до него дошло, и он обрадовался, что вовремя прикусил язык: после такого ответа мальчишка наложит на себя руки, и это останется на совести приказавшего...

- Поклялись? Хорошо. Распоряжение первое. Вы ни при каких условиях, ни под пыткой, ни добровольно, не станете рассказывать кому-либо о том, что услышите, увидите или поймете, находясь при мне. Поняли?

- Да, ваша милость.

- Оставьте ваши церемонии. Господин Рене - вполне довольно. Распоряжение второе: ответьте же, с чего вы так вцепились в моего брата и герцога?

- Я очень многим обязан господину герцогу Алларэ, - глядя в стол, выдавил из себя бруленец.

- Надеюсь, достаточно многим, чтобы не предать его?

- Господин Рене!!! - рука выпустила кружку и оказалась на эфесе.

Левая. "Левша, значит, - подумал вскользь Рене. - Как я, как Реми...".

Тяжелый табурет с глухим стуком повалился на утоптанный земляной пол. Тесная комнатка рядом с общей залой харчевни не слишком подходила для гневных прыжков возмущенного юношества. Бруленец был почти на голову ниже Рене, и чтобы уставиться на того в упор, ему понадобилось задрать голову.

- Что вы распетушились, Кесслер?

- Ваш вопрос оскорбителен!

- А вы - весьма неискренни. Кесслер, вы не первый... молодой человек, решивший добиться благосклонности моего брата. Только среди этой породы пока не находилось полезных. Почему я должен вам доверять?

- Я же поклялся...

- Это не делает вас членом нашей семьи, а наши беды - вашими.

- Господин Рене! Или выгоните меня вон, или... Но перестаньте меня оскорблять! Я не хотел ехать к вам. Меня к этому принудили...

- Я еще помню ваш рассказ. Ладно, Кесслер - вы хотите быть при мне, и место для вас найдется. Но как только вы решите еще раз показать характер, я прикажу вам отправиться в родное владение. Это Реми забавляют подобные вам юные герои, но я - не Реми.

- Я буду беспрекословно выполнять ваши распоряжения.

- Надеюсь на это. Вы ехали всю ночь?

- Да, господин Рене.

- Так мне еще и придется ждать, пока отдохнет ваша лошадь... - вздохнул Алларэ. - Кесслер, вы явились удивительно не вовремя.

Все же ему удалось вытряхнуть из мальчишки пыл и заносчивость. Бруленец сморгнул, пытаясь сделать вид, что глаза вовсе не наполнились слезами, потом провел по лицу рукавом, размазывая пыль и пот в бурые полосы. Рене еще раз вздохнул. Вокруг герцога Алларэ всегда крутилась стайка подобных щенков - и в столице, и в замке. Сынки собственных вассалов, столичные бездельники и заезжие провинциалы, готовые пробежаться по потолку, чтобы Реми обратил на них внимание, но ни на что не годные. Пустомели, чуть что, хватавшиеся за шпагу - ну и где был хоть один из них, когда Реми арестовали? Где этот вот прошатался половину девятины, почему не приехал раньше? Бродил вокруг Шенноры и строил великомудрые планы? Впрочем, этот хоть явился - остальные и вовсе разбежались...

- Сядьте! - свой приказ Рене подкрепил шлепком по плечу, а то незваный гость, кажется, совсем погрузился в страдания. - Пьетро, завтрак для господина Кесслера! Итак, господин Кесслер. Вы будете исполнять при мне обязанности порученца. Если вы проявите себя достойно, можете рассчитывать на чин лейтенанта личной гвардии герцога. Если нет - вы пожалеете о своей опрометчивой клятве. Ясно вам?

- Да, господин Рене.

- Итак, слушайте...

Алларэ не собирался выкладывать мальчишке все свои планы, но диспозицию обозначить было необходимо. В конце девятины Святой Иоланды Рене узнал о том, что герцог и герцогиня Алларэ арестованы и заключены в Шеннору; седмицей позже - о смерти Мио. Если первое известие заставило его только безмерно удивиться и начать расследование, то второе стало последней каплей в чаше негодования. Ложные обвинения и убийство кого-то из членов семьи Рене, по обычаю герцогства, временно ставший главой Старшего Рода, не собирался прощать никому; а королю Ивеллиону II - особенно.

Рене собрал вассалов и отдал им приказ тайно, небольшими отрядами отправиться в Собру. Часть должна была расположиться в поместьях вокруг столицы, другая часть - в самом городе. Алларэ знал, что за их загородным поместьем и особняком будут следить, а потому выбрал несколько других точек. Он собирался сделать примерно то же, что пришло в голову юному Кесслеру - но не в одиночку, обрекая себя на провал из-за собственной глупости, а так, как следовало. Заранее