Одиночка - Кэтрин Ласки

Уроки продолжались все лето. Фаолану нравилось учиться. С каждым разом он все увереннее вставал вертикально и уже мог ходить так довольно долго, не уставая. Задние лапы его окрепли, и хотя они оставались слабее медвежьих, подпрыгивал он с их помощью довольно высоко и по-щенячьи радовался всякий раз, как ему выдавался случай продемонстрировать это свое умение.

Возле берлоги росла огромная ель, нижние ветви которой начинались примерно на уровне загривка Гром-Сердца, когда она стояла на задних лапах. У этой ели они часто проводили послеполуденное время, и Фаолан мечтал однажды запрыгнуть на нее.

– Посмотри! Посмотри на меня! тявкал он. С каждым разом он подпрыгивал все выше и выше. – Гром-Сердце, посмотри! У меня почти получилось!

И однажды у него действительно получилось. Он сам не заметил, как повис, распластавшись животом на ветке, до которой пытался допрыгнуть.

– Урскадамус! – прорычал он, вызвав этим восклицанием немалое удивление Гром-Сердца.

– Где ты ему научился?

– У тебя, конечно!

Она от души фыркнула.

– Не смейся! Я застрял!

– А зачем прыгнул так высоко? Вот к чему приводит невнимательность, – нарочито сурово принялась упрекать его медведица.

– И как мне теперь слезть?

– Не знаю, я никогда так высоко не запрыгивала.

Фаолан издал обиженный вой.

– Не хнычь!

Медведица повернулась к нему спиной и пошла прочь, так, словно ей было совершенно все равно.

Фаолан смотрел на нее разочарованно:

– И ты вот так меня бросишь?

– Сам думай, как спуститься. Ты же очень умный, я знаю.

Через несколько мгновений она услышала глухой стук – это Фаолан спрыгнул на землю. А еще через мгновение он уже скакал рядом с ней и радостно махал хвостом:

– У меня получилось!

– Я знала, что получится.

Гром-Сердце развернулась и нежно ткнулась в него мордой.

* * *

Все лето волчонок рос, хотя медведице он по-прежнему казался слишком маленьким. Однако для волчонка Фаолан был довольно крупным и очень сильным. Он умел делать многое из того, что не умели обычные волки. Он был волком без стаи, и это привило ему независимость. А после того как он распробовал вкус мяса, Фаолан научился и хорошо выслеживать четвероногую добычу, а также куропаток и других гнездящихся на земле птиц. Передвигался он быстрее Гром-Сердца, и порой ему хитростью удавалось загнать в узкое ущелье оленя карибу и не давать тому выйти, пока не появлялась Гром-Сердце и не заваливала оленя одним ударом. Эта стратегия оказалась настолько удачной, что после первого раза они прибегали к ней неоднократно.

Мне нравятся карибу, сказал однажды Фаолан, когда они загнали очередную жертву. – Откуда они приходят?

– В разное время из разных мест. Весной они приходят сюда из Крайней Дали.

– Крайней Дали?

– К северу отсюда. Весной карибу из Крайней Дали самые вкусные.

– А как туда добраться?

Гром-Сердце указала на Северную Звезду.

– Ранней весной, когда восходит созвездие Великого Медведя, нужно следовать за последним когтем на лапе, которая указывает на Северную Звезду. Крайняя Даль находится между этим когтем и Северной Звездой. Когда-то у меня там была берлога. Однажды…

– Что однажды? – нетерпеливо спросил ее Фаолан, но Гром-Сердце, казалось, задумалась и не отвечала. – Однажды мы туда вернемся?

– Возможно. Но я не знаю, хорошо ли это для таких, как ты.

– Таких, как я? – Сердце Фаолана тревожно забилось. – Но тебе же там хорошо, в Крайней Дали? А что хорошо для тебя, должно быть хорошо и для меня.

– Ну ладно, это сейчас неважно. Давай ешь.

Она хотела сказать что-то еще, но Фаолан ее опередил.

– Да знаю я, – произнес он усталым голосом. – Я должен стать толще к зиме.

– Да. Поешь печенки.

Медведица вырвала окровавленную печень и бросила ее волчонку. Тот послушно принялся есть, но из головы у него не выходили слова Гром-Сердца: «Я не знаю, хорошо ли это для таких, как ты». Фаолану они совершенно не нравились, и ему вовсе не хотелось бы слышать такое снова, пусть даже мысленно. Лучше всего будет просто забыть об этом.

* * *

Медведица-гризли и волчонок часто охотились вместе допоздна, пока на небе не зажигались первые звезды. Фаолану нравилось засыпать снаружи, у входа в берлогу, где можно было смотреть на звезды и слушать рассказы Гром-Сердца о них. К этому времени он уже прекрасно понимал все интонации и скрытый смысл медвежьих слов.

Гром-Сердце показывала лапой на небо и рисовала самым длинным когтем Великого Медведя.

– Он показывает дорогу в Урсулану – шептала она. Урсуланой называлось место, куда отправлялись души медведей и где, как она надеялась, обитал ее погибший медвежонок.

У каждой звезды была своя история, и Фаолан не переставал удивляться тому, что Гром-Сердце так много знает. Она показала ему созвездие Волка к востоку от Великого Медведя: