Кровь и честь - Андрей Ерпылев

«Поделом тебе, — мстительно подумал Александр. — Заречешься после такого над пацанами измываться. Меня-то вряд ли в „мамлеи“[6]разжалуют, а вот чтобы у тебя „соплю“-другую с погона сгребли, я уж постараюсь! Младшим сержантом на дембель поедешь на ридну нэньку Украйну! Ато и ефрейтором…»

— Нет там николы… — доложил тем временем сержант. — Шукали, шукали…

— Значит, там он, — поднялся на ноги лейтенант. — За камнем этим. Если весь коридор не обвалился… Кликни мне Киндеева, и пусть тащит сюда пластит. Не хрен без толку пропадать!

— Чего вы задумали, товарищ лейтенант? — струхнул украинец, снова, как всегда в минуты волнения, переходя на «москальску мову». — Это ж горы! Вдруг обвал…

— Выполнять! — прикрикнул Александр через плечо, спускаясь по хорошо известному уже маршруту. — Я эту гору к такой-то матери разворочу, а Максимова добуду. Хоть живого, хоть мертвого!..

Но когда пятнадцатью минутами позже прапорщик ПГВ[7]Киндеев, приданный взводу Бежецкого только на этот выход, а посему — лицо как бы постороннее, на пару с Перепелицей притащили к зеву пещеры тяжелый ящик со взрывчаткой, они застали командира задумчиво сидящим перед ходом.

Открытым ходом. Каменной глыбы, наглухо запирающей коридор, не было и в помине…

— Товарищ лейтенант! — кинулся на колени перед лейтенантом Перепелица: прапор, много повидавший на своем армейском веку без малого сорокалетний мужик, лишь молча чесал в затылке могучей пятерней. — Давайте уйдем отсюда! Нечисто тут! Чертовщина какая-то деется! Не было хода — появился, был — снова пропал… Теперь вот…

— Чертовщина, говоришь? — повернул к солдату необычно спокойное лицо офицер. — Вижу, что чертовщина. Только что делать-то? Спасать надо товарища.

— Правильно, лейтенант! — бухнул молчун-прапорщик. — Своих бросать — последнее дело.

— Значит, так, — перешел на деловой тон лейтенант. — Перепелица! Берешь Емельянова, Карневича, Барсукова и Ленькова. Полная выкладка. Пять минут вам на сборы.

— Товарищ лейтенант…

— Зассал, Перепелица? Выполнять приказ!

— Вы, товарищ прапорщик, — повернулся Саша к Киндееву, даже не глядя вслед унесшемуся сержанту: лентяй и хитрован, тот, видимо, понял, что игры кончились и шутить лейтенант более не намерен. — Остаетесь за старшего. Если я не вернусь до утра или эта… — он запнулся на мгновение, — штука опять закроется — ждите сутки и сообщите по начальству. Поняли?

— Точно так, — степенно ответил Киндеев.

— Самому никаких действий не предпринимать. Не рискуйте зря бойцами, прапорщик, — сбавил тон Бежецкий. — Ни к чему это…

— Понятно.

— И еще, — лейтенант провел каблуком кроссовки черту на полу. — Вот за эту линию никого не пускайте. Поставьте здесь бойца, и пусть бдит. Чтобы ни-ни. Чем черт ни шутит…

— Когда Бог спит, — закончил прапорщик и похлопал Александра по плечу. — Не переживай, лейтенант: все, что от меня зависит, я сделаю. Не первый, чай, день в рядах несокрушимой и легендарной, — подмигнул он. — А ты тоже, это… На рожон-то не лезь. Не все в человеческих силах, понимаешь?

— Понимаю, — согласился Саша.

Ему вдруг стало легко и просто, как бывает, когда примешь важное решение и знаешь, что с пути не свернешь…

Ни за что.