Цвет моих крыльев - Екатерина Шашкова

– Чего надо? – как можно грубее осведомилась я, выдергивая руку.

– Не надо срывать на мне вашу праведную злость, глубокоуважаемая госпожа. Поверьте, я того не стою, – извиняющимся тоном пролепетал этот непонятный тип.

А я запоздало отметила, что он совершенно крошечного роста, почти на полголовы ниже меня.

– Тогда хватит меня лапать.

– Что вы, и в мыслях не было. Просто нужно поговорить, причем исключительно о деле. Впрочем, я уже заранее предвижу, что разговор наш успехом не увенчается.

Я с сомнением осмотрела субтильную фигурку незнакомца. В голове тем временем мелькнули две версии возможного развития событий: врезать ему сразу, чтоб под ногами не путался, или сначала выслушать, а уже потом врезать. Коротышка, кажется, прочитал мои мысли. Или правильно растолковал то, что было большими буквами написано на лбу.

– Но молю, не надо меня бить, я же всего лишь посредник, существо подневольное. Я же о малом прошу – выслушайте меня, и все.

– Ну?

– Э-э-э… Я правильно понимаю, что вам бесполезно предлагать деньги за проигрыш в этом поединке?

Я наконец-то перестала колебаться и выбрала версию «врезать сразу». Но стоило только замахнуться, как вкрадчивая речь незнакомца резко ускорилась, и мне невольно пришлось дослушать до конца.

– Мне неважно, какое решение вы примете, я ведь только посредник. Скажу лишь, что в случае вашего проигрыша, намеренного или случайного, вас будет ждать сумма в сто золотых. Я лично передам ее. Видите ли, это как раз тот случай, когда быть проигравшим очень выгодно, и наоборот…

– Марго, вот ты где! – (Замах оборвался на середине. Я оглянулась и увидела, как ко мне бегом приближается Кьяло.) – Ты что тут делаешь? Тебе давно пора одеваться, весь турнир хотят впихнуть в один день, поэтому поединки начнутся сразу же, как только закончится жеребьевка. А ты первая, помнишь?!

– Я не первая, я – сорок восьмая, – уныло сообщила я парню. – А где?..

– Кто?

– Да тут стоял такой мелкий, весь в плаще… Неужели не видел, я с ним разговаривала.

– Никого я не видел, – пожал плечами Кьяло.

Еще некоторое время я тупо глазела по сторонам, пытаясь засечь коротышку-посредника. Естественно, безрезультатно.

А потом Кьяло отволок меня, нерасторопную, в какой-то темный уголок и принялся методично запаковывать в доспех. Я этот процесс никогда не любила, но без должной защиты на турнир никого не пускали, даже на показательный.

Хотя нет, не так – особенно на показательный. На Большой-то как раз многие выходили даже без кольчуги, благо вся ответственность за жизнь этих камикадзе ложилась на них самих. А вот в академии с этим делом было строго. Оружие – только тупое, защита – по полному разряду и куча лекарей по краям ристалища – бегают, караулят… Тоска зеленая, в общем.

Тоска эта обрела совершенно убийственные очертания, когда Кьяло с размаху нахлобучил на меня шлем, безжалостно придавив уши.

– Садюга, – огрызнулась я, тряся головой.

– Ничего, целее будешь, – ответил этот нехороший человек, затягивая последний ремешок. – Ну давай, покажи этому сивому мерину, где раки зимуют.

– А где они зимуют? – машинально поинтересовалась я. На самом-то деле меня сейчас занимал совсем другой вопрос, но надо же разговор поддерживать.

– Откуда я знаю!

– И я не знаю! А куда тогда показывать?

– Можно в сторону сортиров, он оценит.

– С ума сойти, как же вы друг друга любите, – хихикнула я. И наконец-то решилась: – Кьяло, а сто золотых – это очень много, правда?

– Это год учебы в академии. Включая питание. Или очень неплохой меч, комплект доспехов и еще какой-нибудь кинжальчик в довесок. Или призовая лошадь. Короче, прилично. А что?

– Да так, просто вдруг подумалось… неважно!

– Раз неважно, тогда не выпендривайся, а иди уже! Удачи! – Парень подтолкнул меня к ристалищу, сунул в руки клинок, а сам нырнул за ограждение для зрителей.

А я пошла вперед, лениво размышляя над предложением коротышки. В его словах явственно чудилось двойное дно. Если я проиграю, даже случайно, то получу деньги. А если выиграю? Что тогда? Прирежут меня в темной подворотне? Или повесят, как Вильду? Ага, а Хозяин их тогда… А если они его?

Но в любом случае проигрывать я не собиралась, поэтому поспешила выкинуть из головы дурные мысли. А чтоб хоть как-то отвлечься, забубнила себе под нос первое, что пришло в голову:

Меч тупой, кольчуга старая,

В шлеме не видать ни зги,

Потерялась наручь правая,

И натерли сапоги,

Поддоспешник – рвань кошмарная,

Рукавицы велики.

Все равно иду упрямо я

По дороге, где враги.

Врагов, впрочем, на горизонте видно не было. Даже мой противник не спешил идти навстречу. Видимо, кто-то спешно занимался его экипировкой. Поэтому я продолжила:

А враги на это зрелище

Без улыбки не глядят.

Что за чудное нелепище

Обрядилось в сей наряд?

Ржут они, а мне до смеха ли?!

Мне обидно – прямо жуть!

Над моими ржут доспехами,

Но назад не повернуть!

Пробежав глазами по трибунам, я уловила взгляд Хозяина. Он лукаво подмигнул мне и улыбнулся. Я почувствовала, что краснею. Ой, ну какого черта, а? Ведь только что все было нормально: душевное равновесие на месте, желание выиграть бурлило и искрилось… Последнее, впрочем, никуда не делось. Но общее настроение как-то сразу перестало быть воинственным.

Тем временем Флай все-таки появился, отсалютовал мне клинком, я послала ему шутливый воздушный поцелуй – и завертелось.

Дальнейшее описывать не буду. Рассказывать о поединках – занятие неблагодарное. Во-первых, очень сложно вспомнить, что именно ты там делал с мечом, собственным телом и противником. И даже если вспомнишь (это уже во-вторых), то кто-нибудь шибко умный обязательно скажет, что так не бывает. Это, видите ли, вопреки законам физики, здравому смыслу и технике безопасности.

Есть, конечно, и те, кто прекрасно знает, что еще и не такое бывает, а рассказчику нужно верить на слово. Только встречаются они очень редко, к сожалению.

Короче, наше мельтешение с мечами закончилось для меня в тот момент, когда я пропустила удар сверху. Очень неплохой удар, к слову сказать. Аж в мозгах зазвенело.

Честно говоря, за последнее время я уже успела отвыкнуть от того, что самый многострадальный орган в моем организме – голова. Даже на поединках я так старательно берегла ее от посторонних вмешательств, что удары приходились только вскользь. А уж таких ощущений, как сейчас, я не испытывала уже года два. С тех пор, как на меня упала люстра.