Разлом - Вячеслав Грацкий

Но не успел он прийти в себя от этого открытия, как новая мысль буквально повергла его в шок. Роланд вдруг осознал, что хорошо знает этих неко. И ему отлично известно, что они родные сестры, и что их имена — Инелия и Ирия, и что...

Голову пронзила резкая боль, Роланд едва удержал стон. Когда сознание прояснилось, ему показалось, что он превратился в бестелесный дух, повисший в воздухе.

Тело стояло рядом, в двух шагах от окна, усиленно растирая виски. И тело это, как отчетливо видел Роланд, принадлежало не ему, а некоему мужчине, возраст которого определить было затруднительно. Он выглядел крайне истощенным, словно после длительной и тяжелой болезни. Одежда свисала мешком, лицо заросло бородой, к тому же было закрыто длинными прядями спутанных волос.

Тут только карнелиец сообразил, что сейчас ему полагается спать у ночного костра в ожидании Селены, а не колыхаться бестелесным духом в каком-то полуразвалившемся доме!

Сквозь приоткрытое окошко ворвался свежий ветерок и подхватил Роланда. Не имея ни рук, ни ног, не имея ни малейшей возможности что-либо предпринять, карнелийцу оставалось только запастись терпением. Его немного помотало по комнате, а затем сквозняк вынес Роланда во двор и бросил неподалеку от сражающихся неко.

2

Вымотавшись, девушки прекратили бой, почти одновременно остановив клинки. Они не были близнецами, но поскольку большую часть жизни сестры провели вместе, то понимали друг друга с полуслова.

Тяжело дыша, неко уселись на землю.

— Ну, что на этот раз? — Ирия окинула сестру победным взглядом.

Инелия пожала плечами.

— То же, что и всегда.

— Ага, ну, конечно! — хвост Ирии забил из стороны в сторону. — Опять не хочешь признать поражения? А когда я два раза остановила клинок почти у самого твоего носа — это что было?

— И ты, конечно, не заметила моего клинка у своего живота? — усмехнулась Инелия.

— Какого еще клинка? Да я успела бы десять раз перерезать тебе глотку, прежде чем ты дотянулась бы до меня!

Ирия вскочила на ноги.

— А еще раньше, когда мой клинок пощекотал тебя ниже пояса? Что, скажешь, тоже могла меня опередить?

— Конечно!

Инелия устало вытянулась на земле во весь рост.

— Твоя проблема все та же, Ирия. Ты слишком много суетишься и постоянно забываешь о защите...

— Ну конечно, я забываю, а она не забывает!

Ирия принялась в возбуждении ходить вокруг Инелии, ее хвост бил по бедрам с удвоенной силой.

— Зато я никогда не забываю о нем!

Палец девушки указывал в сторону дома.

— Ири, не горячись. И не болтай ерунды.

— Я не болтаю ерунды! Я говорю правду! Пока он был на ногах, ты и на секунду не отходила от него... Ири, принеси воды, Ири, собери вещи. А сама тут же из штанов выпрыгивала! А стоило ему заболеть, и где наша дорогая Инель?

— Успокойся, Ири. Ты знаешь мои чувства к нему ничуть не слабее твоих.

— Еще бы! Да только нужен он был тебе для одного дела!

— Заткнись!

Инелия подскочила с быстротой молнии и залепила пощечину сестре прежде, чем та успела что-либо предпринять. И тут же прижала ее к себе.

— Ты! — Ирия попыталась вырваться, но сестра держала ее крепко. — Ты! Ты меня ударила!

— Успокойся, Ири, прошу тебя, — зашептала ей на ухо Инелия. — Два года — очень долгий срок. И мне тоже больно, я тоже устала ждать! Но я уверена, я знаю — он справится, он вернется к нам. Рано или поздно... И только от нас зависит — будет ли ему куда и к кому возвращаться.

Ирия больше не вырывалась. Уткнувшись в грудь сестре, она плакала. А Инелия гладила и гладила ее волосы.

3

Негромкие аплодисменты прозвучали как гром среди ясного неба. Сестры подскочили как ужаленные, в руках сверкнули клинки.

По ту сторону забора стоял рыцарь. В лучах восходящего солнца ослепительно сияли его начищенные доспехи, заставляя неко щуриться. Сам рыцарь выглядел скромнее — невысокого роста, полноватый, с мясистым лицом, толстыми губами и крохотными поросячьими глазками, едва заметными под нависшими бровями.

Шлем и кольчужные перчатки рыцаря был надеты на заборные колышки, а его пухлые ручонки производили неспешные хлопки.

— Браво, девочки! Я в полном восторге! Можно я вас расцелую? — рыцарь сложил губы бантиком и громко чмокнул.

Заметив отвращение на лицах неко, он расхохотался.

— Кстати, о ком это вы говорили с такой нежностью? Это было так трогательно... Может быть, повторите эту мелодраматическую сцену еще раз, для моих друзей?

За спиной рыцаря к ограде медленно и на удивление бесшумно подходили еще с дюжину тяжеловооруженных рыцарей. На каждом — белая накидка с черным крестом.

— Проклятие! — Инелия качнула головой. — Как мы могли не услышать такую груду железа?

Сестры переглянулись.

— Позвольте я отвечу, милые мои кошечки, — встрял рыцарь. — Когда это необходимо, мы умеем двигаться очень тихо. Ну, а вы, мои дорогие, к тому же были очень заняты... А теперь позвольте представиться. Барон Унгар, магистр Ордена Святой Инквизиции к вашим услугам.

Инелия побледнела. Она слышала об этом человеке. О том, как он подчистую вырезал поселения Измененных, и о том, что делал с молоденькими неко.

— О-о, кажется, вы слышали обо мне, — усмехнулся барон. — Так может не будем терять зря время? Сложите оружие и, возможно, я оставлю вам жизнь... Иногда я бываю добрый...

— Убирайся отсюда! — прошипела Ирия.

Унгар сощурился.

— Так-так, уши прижаты, хвост метет землю... Да ты, кажется, приготовилась сражаться, моя милая кошечка?

— Я не твоя милая, и я не кошечка! Я — неко! — яростно выкрикнула Ирия.

— Спокойно, Ири, — вмешалась Инелия. — Разве не видишь, он дразнит тебя.

Она пыталась сохранять спокойствие, и только побелевшие на рукояти меча пальцы выдавали волнение.

— А ты, девонька? — Унгар обратил взгляд на Инелию. — Для неко ты удивительно спокойна... Наверное, знаешь себе истинную цену?

— Я лично выпущу тебе кишки, барон! — крикнула Ири.

Но рыцарь даже не взглянул на нее. Его взгляд ощупывал Инелию с ног до головы, и неко пожалела, что не успела одеться. Ей казалось, что взгляд барона оставляет на коже липкие следы.

— Сколько же ты стоишь, милая? Пять, десять, а, может быть, двадцать золотых? Знаешь, мне особенно нравится ваша мягкая шерстка, а пушистый хвост — это нечто...