Сердце ночи - Ярослава Лазарева

— Да, как ни странно, но помню. Я ведь жив... И я — вампир! Я знаю точно.

— Уверен? — спросила она и задумалась.

Ганс расхохотался, обнажив белые как снег зубы. Раньше они у него были кривоватые и желтые.

— Рената, милая моя, да ведь ты сама сотворила меня своим волшебным искусством, — сказал он. — Неужели не знаешь, что нарисовала меня именно вампиром? Я и выгляжу совсем по-другому! — Откуда ты знаешь? — удивилась она.

—  В парке есть пруд, вода в нем хрустально чистая, словно зеркало...

—  Но если ты теперь вампир, то не можешь видеть свое отражение где бы то ни было, — резонно заметила она.

— Я отражаюсь в пруду, но довольно смутно, — задумчиво произнес Ганс. — Может, в этом картинном мире все по-другому, чем в земной реальности. Кто знает... Но я так больше не могу! — резко добавил он и шагнул к ней.

— Ганс, милый, — ласковым голосом сказала Рената и обняла его. — Разве нам здесь плохо?

— Я чувствую себя странно. И чем дольше, тем сильнее внутренний дискомфорт. Можешь понять?! — закричал он, схватил ее за плечи и начал трясти.

Грег сделал шаг к ним, но я удержала его за руку.

— Ты же знаешь, нас тут на самом деле нет, — заметила я.

Он молча кивнул, его лицо оставалось грустным.

— Я думала, тебе хорошо, - испуганно проговорила Рената.

— Хорошо?! — с горечью воскликнул Ганс. — Так хорошо, что иногда мне хочется попросить тебя смыть картину с холста вместе со мной.

Рената дернулась, словно от пощечины, и опустила глаза.

—  Не знаю, чем тебе помочь.

Ганс разжал руки и отодвинулся. После паузы задумчиво произнес:

—  Мне не дает покоя одна мысль. Ты можешь легко выходить отсюда во внешний мир, но ведь я такой же, как ты. Посмотри, разве мы чем-то отличаемся? Мы оба вампиры.

— Что ты хочешь сказать? — насторожилась

Рената, пристально глядя ему в глаза.

— Думаю, что и я мог бы переступить этот порог и выйти во внешний мир, — тихо ответил он.

Грег вздрогнул, он словно не верил своим ушам, я же была на грани истерики. Все происходящее, или уже произошедшее, казалось невероятным. Волнение душило меня, я с трудом могла устоять на месте, хотелось немедленно вернуться в реальность. Но раз Рената решила открыть нам правду, мы должны были вытерпеть до конца. Грег, видимо, подумал то же самое, он крепко обнял меня и шепнул, что все будет хорошо.

Туман сгустился, от него отделился маленький размытый силуэт, похожий на белого мотылька. Он плавно подлетел, приобретя более четкие очертания, и на скамью опустилась девочка  лет  пяти.   Она  поправила  воздушную юбочку белого платья, отвела со лба светлые кудряшки и ясно улыбнулась.

— Лила! — хором воскликнули мы.

Она взглянула на нас с Грегом и словно почувствовала наше присутствие. Что-то промелькнуло в ее взгляде, но она не подала вида. Устроившись на скамье и болтая босыми ногами, Лила нежно проговорила:

— Здравствуй, Рената, здравствуй, Ганс. Лила — флайк. Флайки своего рода вампирские ангелочки, ими становятся некрещеные дети, умершие плохой смертью. Они обладают невероятными сверхвозможностями. Лила уже не раз помогала нам с Грегом в самых различных ситуациях. На обряде в Ледяной лилии у каждой пары были свои флайки, у Ренаты и Ганса — Лила и ее дружок флайк-мальчик по имени Лол.

—  Привет! — как ни в чем не бывало проговорил Ганс. — Я тебя узнал!

— Мне нравятся такие игры, — не вполне понятно ответила она.

Хотя мне показалось, я понимаю, о чем она. Лила умела создавать двойников и однажды на моих глазах сотворила двойника Грега, который выглядел как настоящий, двигался, говорил, даже чувствовал, но которого можно было «удалить* в любой момент. Лила тогда сказала мне, что это игра, и когда ей становится скучно, она часто создает себе копию подружки и проводит с ней какое-то время вместе.

— Лила! — бросилась к ней Рената, явно обрадовавшись ее появлению.

— Ты меня удивила, — ответила та, — ты создала что-то новенькое. Твой любимый нарисован красками, но он настоящий!

— Я хочу выйти за порог картины, — сообщил Ганс. — Думаю, ты знаешь.

—  Поэтому я здесь, — кивнула Лила и улыбнулась, показав крохотные клыки.

Ее эмалевые светло-голубые глаза, не мигая, смотрели на Ганса. Он заволновался и даже отступил на шаг от скамьи. Тогда Лила перевела взгляд на Ренату.

— Я готова! — твердо произнесла та. — На все! Лишь бы ему было хорошо.

—  Попробую! — прошептала Лила и, слетев со скамьи, взяла Ренату за руку.

Паря в воздухе, потянула ее за собой. Рената медленно пошла в сторону туманного парка.

Ганс бросился за ними, но Лила обернулась и строго сказала, чтобы он оставался на скамье и ждал их возвращения.

Я с недоумением посмотрела на Грега. Выражение его лица меня испугало. Его зрачки расширились, глаза заполнила чернота. Грег словно увидел что-то настолько ужасное, что даже вампир не мог выносить это зрелище.

—  Нет! — прошептал он.

Его губы побелели и дрожали. Я схватила его за руку, но он вырвал ее у меня и быстро двинулся за исчезающими в густом тумане Ренатой и Лилой, которая превратилась в большого белого мотылька и сидела на плече своей спутницы, плавно помахивая крылышками.

—  Подожди! — крикнула я и бросилась за ним.

—  Не ходи! Останься с Гансом. Тебе туда нельзя!

— Я пойду с тобой! — упрямо заявила я и с силой вцепилась в его локоть, чувствуя, что уже не могу сдержать слез.

—  Нет!

— Не оставлю тебя, я с тобой! Мне страшно! Я хочу вернуться в реальность! — сбивчиво говорила я и не отпускала его руки. — Мы же в трансе! Раз Рената погрузила нас с тобой в это состояние, значит, она хотела, чтобы и я все узнала!

Грег остановился и посмотрел мне в глаза. Я вытерла слезы и упрямо поджала губы.

— Да, мы в трансе, — более спокойным тоном сказал он. — И физически тебе ничего не угрожает. Но я боюсь за твою психику. Ведь Лила ведет Ренату к самому...

Он замолчал.

—  К самому? — нетерпеливо спросила я, поглядывая в сторону тающего в тумане силуэта.

— Имен у него много, — пробормотал Грег. — Но вы, люди, чаще всего зовете его Сатаной.

—  Не может быть! — не поверила я и даже улыбнулась. — Настоящий? С рогами и копытами?

Наверное, он неудачно пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Но Грег оставался серьезным, глядя на меня, как мне казалось, с жалостью.

В этот миг я впервые ощутила, как много ему лет. Внутри все сжалось, но я не собиралась отступать.

— Хорошо, — после паузы сказал он.