Монета желания - Денис Чекалов

Крепче сжал Рашид заговоренную алебарду, перешагнул порог, готовый увидеть распростертое на полу тело. Но лишь исфаханский ковер лежал под его ногами. Звук повторился. Воин обернулся, и понял, что шум раздается с середины комнаты, — там, где в неясных отблесках пламени, стояла кровать под высоким балдахином.

Подошел стражник ближе и видит — крысы снуют по покрывалу шелковому, подушки прогрызли, все нечистотами усеяли.

«Уж не сожрали ли они заживо великого визиря, — подумал с горечью воин. — Сколько боев повидал на своем веку Ибрагим, храбро рубился с врагами империи, много раз смерти в глаза смотрел. Но ни меч рыцаря тевтонского, ни сабля татарина, ни стрела иудея не смогли настичь храброго полководца. Всякий раз он выходил живым из испытаний страшных, а здесь погиб от зубов таких маленьких тварей».

Поднял голову воин, не в силах смириться с тяжелой мыслью, — и отпрянул в ужасе. Прямо перед ним, покачиваясь в воздухе, замерла Черная Тень.

Крылья старца были широко распахнуты, и лишь немного колебались, удерживая высоко над полом чешуйчатое тело.

Злобные глаза впивались в Рашида, рот, полный черных зубов, открылся в беззвучном вопле.

«Что он сказать мне хочет? — вздрогнула мысль. — Ведь не понимаю я ничего, даже не слышу. Нет, не ко мне он обращается — слуг своих на помощь зовет».

И тут заметил Рашид, что по-другому на него старец смотрит, не так, как при первой их встрече. Не было во взгляде его больше превосходства, уверенности в силах своих. Злыми оставались глаза, но теперь злоба эта другой стала.

С яростью глядел он на сталь святую, на алебарду заговоренную.

Понял стражник, что боится Черная Тень благородного оружия. Может, вовсе и не бросился его догонять монстр, там, в коридоре — а в другую сторону полетел, так раньше него в покоях визиря и появился.

Тихий шорох раздался за спиной стражника. И хотя знал он, что поворачиваться спиной к крылатому чудовищу опасно, но навык воинский оказался сильнее. Обернулся, подняв алебарду, и в свете факела увидел серые тени, что приближались к нему. Рашид не мог рассмотреть, кто это; но чуть слышное хлопанье крыльев, да тени, отбрасываемые на стены, не оставляли сомнения, — это слуги старца, послушные его зову, пришли на помощь своему повелителю.

Снова страх коснулся души воина, но в то же время ощутил он и нечто, похожее на торжество. Черный монстр не решался вступить с ним в бой один на один, тем более, не бахвалился, что победить его простой человек не в силах. И хотя понимал Рашид, что вряд ли доживет до утра, но все же был рад, что смог нанести врагу хоть малое, да поражение.

Волновало иное — умереть, не рассказав другим о произошедшем. Нашел он средство победить чудовищ, а если не одолеть совсем, то хотя бы урон им нанести. Но не будет толку в его открытии, если оно погибнет вместе с ним. А еще страшней — могут твари уволочь с собой алебарду заговоренную, или каким-то образом уничтожить ее.

Надо было позвать на помощь, когда возможность была — но тогда пришлось бы нарушить приказ визиря. Теперь же шансов поднять тревогу почти не оставалось. Будь его врагами люди, вооруженные саблями, облаченные в доспехи, — можно было бы надеяться, что кто-нибудь услышит звон стали. Но против него идут твари крылатые, с зубами острыми, когтями длинными, — движутся бесшумно, скользят высоко над полом.

Никто не услышит шума схватки.

Можно было закричать о помощи, но на это время нужно, пусть и немного. У Рашида же оставалось лишь одна или две секунды, чтобы принять решение. И потом, от первого крика, скорее всего, люди только проснутся, да и то не все — а догадаться о том, что происходит и куда надо бежать, могут не успеть.

Все эти мысли пронеслись в голове воина в одно мгновение. Бросил он взгляд на факел, что в руках у него горел, и нашел ответ. Швырнул его на кровать визиря, крысы с писком в разные стороны разбежались. Пламя коснулось шелковых покрывал, и сердце Рашида словно остановилось, — что, если не загорится, вдруг от броска потухнет огонь?

Думая об этом, быстро развернулся, сделал несколько шагов, спиной к стене прислонился. Теперь все оставалось в руках всемогущего Аллаха. Подняв алебарду и вращая ею, Рашид ждал нападения. Старец, распахнув крылья, замер, не двигаясь — и за крылами его широкими не видел воин, тухнет ли факел, упавший на кровать, или разгорается сильнее.

Захотелось стражнику крикнуть презрительно: «Что, образина, испугался меня? Где же твоя храбрость былая, растерял всю?», — но не пристало умелому воину так себя вести, на похвальбу бессмысленную отвлекаться и время терять драгоценное. А кроме того, как знать, вдруг неосторожные слова раззадорят монстра, заставят в атаку броситься. Тот, кто рискует жизнью без необходимости, тот и долг свой не сумеет исполнить.

Твари крылатые уже заполнили первую залу, где светильники разбитые стояли. С их длинными крыльями, им было непросто развернуться под крышей, даже в такой большой зале, как покои визиря. Черные тени сбивались в кучу, мешали друг другу, и это дало Рашиду еще несколько драгоценных секунд. Но так не могло долго продолжаться.

Вскоре первый нетопырь влетел в опочивальню, замер в воздухе на несколько мгновений, ощерил мелкие зубы. Острый, пронзительный крик ударил по ушам воина, словно тысячи обреченных душ кричали, прося о милосердии.

Тварь казалась размером с крупную собаку, покрытая короткой шерстью, голова же у нее была не мышиная, и не человечья, как у главного монстра, но змеиная, с холодными черными глазами. В отличие от обычной летучей мыши, что лапки имеет маленькие и в полете почти невидные, нетопырь обладал длинными, узловатыми конечностями, подобно хищной птице, только были они в три или четыре раза больше, чем полагается такому телу.

Огромные когти походили на металлические щипцы, вроде тех, которыми кузнец придерживает кусок раскаленного металла, или цирюльник вырывает гнилой зуб у больного. Сзади же у нетопыря извивался хвост, чем-то напоминающий змеиный, однако был он гораздо тоньше, словно спица, пружинился и скручивался, находясь в постоянном движении, и скорее вызывал мысли о гигантском, уродливом насекомом.

«Это же оружие, — догадался Рашид. — Если не когтями в шею вопьется, так хвостом по лицу хлестнет, кожу рассечет, глаза выбьет. Как ни погляди, не справиться мне с целой стаей таких созданий. Но Аллах велик и милосерден. Если и суждено мне умереть сегодня, значит, таков замысел, и я должен принять его».

Вослед за первым нетопырем в опочивальню влетели еще два, потом еще. Плавно взмахивая широкими кожистыми крыльями, они смотрели на своего предводителя, ожидая приказа. После того, как Рашид бросил свой факел, в комнате стало совсем темно. Стражник лишь видел неясные очертания твари, да слабый отблеск огня за его спиной.

Но тут высокий столб пламени взметнулся к потолку зады. Огненные всполохи залили опочивальню, отбрасывая на стены алые отблески. С треском занялась одна из подпор высокого балдахина, и через мгновение запылала вся. Тут же пламя перекинулось наверх. Свет залил всю комнату, особенно яркий, после недавней темноты.