Семь крестов - Николай Прокошев

На всякий случай, прежде чем вернуться к Бальтазару, Гектор попетлял в темноте по улочкам и в свой новый дом добрался без каких-либо происшествий. Было уже далеко за полночь, и Бальтазар, провернувший на ярмарке несколько удачных сделок, сладко спал, лишь оглушительный храп здоровяка нарушал ночную тишину, царившую в его закхаймских чертогах.

Весь остальной люд – постояльцы и обслуга – тоже мирно почивали. Пес тихой поступью проследовал в свою комнату, заменил масло в лампаде и, охваченный тяжкими раздумьями, сел за старый, потертый дубовый стол. Он не жалел убитого им мерзавца, поскольку тот, по его мнению, ничего другого не заслуживал. К тому же, останься Джанлука в живых, неизвестно, чем это могло обернуться: недостигнутой целью или собственной гибелью, что было равнозначно.

Однако с потерей этой единственной ниточки в мир Гзанды надежда изловить душегуба изрядно таяла. Как теперь его найти?

К кому обращаться? Где этот монастырь? Правда, существовала одна зацепка – перед смертью монах обмолвился, что эта ужасная церковь находится где-то неподалеку от моря. Значит, все жуткие убийства колдунов и ведьм происходили как раз там. Может, он имел в виду не море, а залив? Или озера вдоль Прегеля[14], парочку из которых в самую пору окрестить морями. Да только разве есть там какие монастыри, черт их дери…

– Ну что, Пес, призадумался? – знакомый голос заставил прусса встрепенуться. – Забил монаха, как свинью. И что же ты дальше делать собираешься? Без единой капли жалости по горлу полоснул…

– А чего его жалеть? Он человека хорошего на тот свет отправил, и неизвестно еще, сколько людей они там сгноили в убежище своем дьявольском. – Гектор встал, размял конечности и выглянул в окно: – Туда ему и дорога, пускай его там судят.

– Так и тебя там судить будут за душегубство, не боишься?

– Да пусть, а я скажу, что это ты меня на убийство толкнул, и тогда судить будут тебя, мой дорогой Бэзил. Как тебе такой поворот событий, а?

– Меня, друг сердечный, уже давно осудили. Поэтому я и здесь. Ну да ладно, как дальше действовать собираешься? Я тебе вот что могу сказать – церковь эта здесь недалеко, пешком дойти можно. Джанлука лошадь проиграл и с тех пор пешком ходит… то есть ходил. Будь церковь далеко, стал бы он почти каждый день здесь появляться?

– А братья его не могли ему лошадь дать, что ли? – цокая и подражая акценту убитого монаха, Пес изобразил, как тот, согнутый в три погибели, скачет на лошади. – Они же заодно, как я понял.

– Не смеши, как только они узнали, зачем он в город ездит, сами его чуть не закопали. Ты за них работу выполнил, выходит, они должники твои. Не забудь им напомнить потом про должок.

– А что я вообще там делать должен? Ну, найду я этого Гзанду, а дальше? Что мне с ним делать? Убить его или заставить раскаяться? Так ведь их там шесть человек, вернее, пять уже. Как ты себе это представляешь? Хотя, выбора у меня, видимо, нет, так ведь?

– Совершенно верно, Гектор. Ни малейшего выбора у тебя нет. Зато у тебя есть я. – Пес уловил нотки гордости в голосе духа. – И я помогаю тебе, хотя не обязан. Нравишься ты мне все-таки. Правда, засомневался я там, в подворотне, но, признай, когда он за башку тебя схватил и нож к горлу приставил, ты ведь чуть не обделался со страху? Про меня вспомнил, смельчак этакий.

– Да я его отвлекал просто, – стараясь не выдавать волнение, Гектор вызывающе сплюнул в открытое окно, – с толку хотел сбить. Видишь, получилось. Сам ты струсил, а я не трус.

– Если б постоялец из окна не крикнул, валялся бы ты сейчас рядом с Эрихом, аккурат по той же причине. Тоже мне герой, но ты все правильно сделал. Правда, это только начало. И если суждено тебе выжить, то многое увидишь и поймешь. А если будешь и дальше меня слушать, тогда точно еще поживешь, мой любезный друг.

При этих словах Бэзила Гектор, как никогда раньше, почувствовал всю силу проницательного невидимки и невольно поежился от осознания того, что его охраняет некто очень могущественный, да еще к тому же принадлежащий к неизведанным мирам.

Жаркое полуденное солнце застало Пса еще в постели. Нехотя он стащил с себя медвежью шкуру, служившую ему одеялом, и пошел вниз на кухню умываться. Бальтазара уже не было, лишь мальчишки, служившие подавальщиками, проворно бегали из кухни в обеденный зал и обратно, таская овощные похлебки и куриные ножки на столы зевающим вчерашним гулякам. Слуги не обращали на странного господина ни малейшего внимания, поскольку Прустовский сказал им, что к нему с визитом прибыл дальний родственник.

Не решившись выходить в общую столовую, Гектор наскоро перекусил вареными яйцами и молоком прямо на кухне. Затем он измазал руки и лицо печной золой, чтобы больше походить на кузнечного подмастерья, напялил на себя грубую тиковую накидку с капюшоном и стремительно вышел во двор, где беспорядочно бегали куры, а за ними важно вышагивал огненно-рыжий петух. Собака Бальтазара приветливо помахала старому знакомому хвостом, и Пес не удержался от того, чтобы погладить престарелую дворнягу, которую он помнил еще щенком.