Долго и счастливо - Карина Пьянкова

Вели себя при этом все трое вполне дружелюбно и казались до отвращения довольными жизнью.

— Э… — растерянно начала было я, но на физиономиях всех троих мужчин расцвели совершенно одинаковые улыбки.

— Мы тут поговорили, — начал Брайан, разводя руками. — По-мужски.

— И решили, что ты нашла себе неплохого парня, — закончил за близнеца Джастин. Двигать челюстью ему явно было очень неприятно. Но он терпел и не возмущался.

Я повернулась к будущему мужу и грозно вопросила:

— Такео?

— Да, Джули? — невинно улыбнулся он.

— Что произошло?

Мама тихо вздохнула и налила чаю еще и мне. Видимо, ей добиться правды от этих упрямцев не удалось. Поэтому и на мой успех она не рассчитывает.

— Да ничего особенного. Мы с твоими братьями поговорили.

Если я и надеялась раньше, что узнаю от него правду, то теперь меня постигло разочарование.

Я уперла руки в боки и нахмурилась.

— А синяки откуда?

Размечталась. Рассказывать мне никто ничего не собирался, хотя все и так было ясно.

— Упали, — развел руками Ватанабэ.

У меня буквально дар речи пропал.

— Все трое? — через какое-то время раздраженно переспросила я, добавив в голос столько сарказма, сколько могла.

— Все трое, — тут же подтвердил Брайан, а два других участника подпольных боев усиленно закивали. Вот же… мужская солидарность. Намяли друг другу бока, пока я спала, а теперь изображают полную невинность. И если бы не синяки, я бы даже поверила в это бесстыжее вранье. Одно только оставалось непонятным: каким образом мое несчастье выдержало парный натиск Брайана и Джастина и при этом даже выжило? Все-таки… полицейский спецназ.

— Скажи, что последствия твоего «падения» можно загримировать, иначе Айко-нэ-сан меня убьет, — взмолилась я.

Такео беззаботно махнул рукой:

— И не такое замазывали. Но ты знаешь, у тебя хорошие братья. Любящие.

Я-то знала…

А на следующий день я провожала мое личное жизнерадостное солнце назад, на родину, где ему предстояло ожидать меня еще две недели. Потом уже я должна была приехать к нему в Ямато. На этот раз окончательно, без права на обжалование. Не понимала даже, грущу я из-за предстоящей разлуки или нет. Две недели… Раньше мы и дольше не виделись, но при этом как-то умудрялись оставаться в живых. А теперь — какие-то жалкие две недели…

— Ты только не волнуйся сильно, — тихо втолковывал мне перед отлетом Такео, держа за руку.

Я молчала и думала только, что еще немного — и начну со слезами упрашивать не оставлять меня тут одну.

Кажется, становлюсь той еще истеричкой.

— Все будет хорошо. Перед свадьбой всегда дел невпроворот и кажется, что вот-вот с ума сойдешь. У тебя сейчас просто не будет времени грустить. Я видел, как братья женились. Тоже тряслись и не знали, за что хвататься, да и невестки переживали. Но потом все завершилось вполне благополучно. Не расстраивайся, Джули. Не надо.

Папарацци тактично щелкали затворами из-за колонны, а мы, в свою очередь, старательно делали вид, будто упорно их не замечаем. Все равно от журналистов теперь не избавиться никогда. Да и что такого сенсационного они могут снять? Невеста провожает жениха домой. Картина совершенно благопристойная и пасторальная, скандалом и не пахнет.

Я уткнулась носом в грудь будущему мужу.

— Они меня замучают без тебя. И я уже заранее скучаю, — тихо пробормотала я, вдыхая приятный, ставший родным запах.

Руки Ватанабэ легли мне на плечи, даря временную иллюзию спокойствия и уверенности в будущем.

— Ну что за глупости, ты у меня самая сильная, — прошептали мне в ухо. Дыхание щекотало кожу. — И со всем справишься. Осталось совсем немного. Потерпи чуть-чуть — и все будет замечательно.

Я коротко кивнула. Будет.

— Вот и славно, — тихо и умиротворенно сказал Такео.

Мы так еще и дольше могли стоять, но объявили посадку на рейс Ватанабэ, и он пошел к паспортному контролю, еще раз чмокнув меня в щеку на прощанье. А я долго стояла и смотрела ему вслед. На душе было как-то тоскливо и тревожно. Но я так всегда чувствовала себя, когда мы расставались. Просто сейчас, когда вот-вот мы скажем перед алтарем: «Пока смерть не разлучит нас», — отпускать его от себя было особенно тяжело.

Но унывать нельзя. Я же фея Джули, в конце концов, меня теперь считают образцом позитивной энергичной девушки. Если попаду с кислой физиономией в газеты, с меня миз Коллинз шкуру спустит. И хорошо, если только в фигуральном смысле. Ведьма все-таки…

Но грустить мне и без того не дали. Телефон заиграл «Монстра». В кои-то веки песня не из репертуара In the Dark. Они с тяжелым роком не связывались никогда прежде и не собирались связываться в будущем. Этот трек стоял у меня на Лиллен. Самое оно, при ее-то «ангельском» характере.

— Беннет, уже проводила ненаглядного? — с места в карьер начала подруга.

Вообще, расшаркиваться было не в ее стиле. Вежливость в исполнении Адамс имела крайне специфические черты. Она редко прощалась, практически никогда не здоровалась и всегда переходила к сути сразу, тогда как человек воспитанный обязательно произносил хотя бы будничное: «Как дела?»

Сперва меня в Лиллен эта черта жутко раздражала… Потом я смирилась. И в конце концов решила, что такая манера общения даже полезна. Ни минуты не теряется зря.

— Только что через регистрацию прошел, — удрученно вздохнула я. Вряд ли дорогая моя Адамс решила позвонить просто так.

Сейчас от меня наверняка что-то потребуют. Причем немедленно.

Разумеется, я оказалась права.

— Задницу в горсть — и на работу, невеста, — с каким-то особенно пакостным смешком велела блондинка. — Джен решила вконец забить твое расписание, чтобы меньше дури в голову лезло. Да и Макото тоскует без своего живого манекена.

Оставалось только взвыть. Все надежды на хотя бы небольшой перерыв рассыпались прахом.

Черт!

— Адамс, скажи им, что я умерла!

— Дженнет воскресит и погонит поганой метлой, Беннет. Не доводи начальство до греха, а то до свадьбы не доживешь!

Пришлось сцепить зубы и пойти искать такси. И плевать, что приеду я только в пять часов вечера и ловить мне на работе уже будет нечего, кроме нагоняев от миз Коллинз… Если Титановая Джен сказала: «Надо», — то ее ассистенткам остается только подчиниться произволу начальства.

Босс, вопреки всем пессимистичным ожиданиям, была добра и благостна. На столе перед ней лежали свежие газеты, и, подойдя чуть поближе, я имела счастье лицезреть собственную персону в объятиях Ватанабэ Такео. Быстро работают.

— Если бы я не знала, что это не спектакль, то никогда бы не поверила, — удовлетворенно протянула начальница.