Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

Едва Леха с Сергеем размотали весь провод, как откуда ни возьмись налетели Люба и Олимпиада Петровна.

– О, вы чего здесь делаете? – удивился Тютюнин.

– А мы вам компанию составить решили, Сергей Викторович, на вашу самогоночку.

– Какую самогоночку?

– А ту, которую вы тут припрятали и потихоньку высосать собирались.

– Мы работаем, тетя Лимпа, – вступился Леха. – Отошли на всю длину провода, как написано в инструкции.

– Где эта инструкция? – строго спросила Олимпиада.

– Вот, – сказал Сергей, протягивая книжечку.

Теша выхватила ее, словно это была не инструкция, а какие-нибудь три рубля, пролистала все страницы и спросила:

– А почему нам с Любашей ничего не сказали? Хотели

Избавиться от двух слабых женщин, босяки?

– Зачем вам говорить, когда вы в калошах, – попытался объяснить Леха. – Вот если бы вы были коровы…

Не договорив, Окуркин замолчал. Он вспомнил, что его машина стоит возле Серегиной дачи – совсем близко.

– Елы-палы, я же «запорожец» забыл перегнать! И, сорвавшись с места, Леха побежал в гору.

– Так он же в калошах, твой «горбатый»! – злорадно закричала ему вслед Олимпиада Петровна. А Люба повертела в руках ненужную скалку и честно призналась:

– Ничего не понимаю.

Вскоре Леха пригнал «запорожец» и запарковал его в кустах. Затем, повеселевший, подошел к компании и, взяв из рук Тютюнина включатель, сказал:

– Сейчас быстренько взрыхлим и будем обедать, правильно, Олимпиада Петровна?

Серегина теща ничего не ответила, и Леха, элегантным жестом отбросив собачку предохранителя, нажал главную кнопку.

В первое мгновение никто ничего не понял. Земля просто ушла из-под ног, а затем подпрыгнула вверх, больно Ударив по подошвам.

Все вокруг загрохотало, засвистел, срывая листву, горячий ветер, а затем, закрыв собой полнеба, сверху обрушился Целый град глиняных комьев.

Этот ужас длился всего несколько секунд, а потом послышались первые стоны.

– Моя машина… Моя машина… – бубнили из-под первого глиняного холма.

– Люба! Доча, ты жива?! – кричали из-под другого.

– Жива, мама…

– А скалочка! Скалочка еще при тебе, доча?

– Нет, мама, где-то обронила!

Тютюнин почти ничего не слышал, поскольку его завалило сильнее всех, однако, упершись в землю ногами, он сумел вынырнуть на белый свет, который оказался каким-то желто-оранжевым.

Солнце едва пробивалось сквозь плотную пыльную завесу, а слабый ветер неохотно относил в сторону гигантское облако копоти, похожее на гриб от ядерного взрыва.

– Серега! Мы, наверное, бомбу взорвали атомную! – позабыв про «запорожец», ошалело воскликнул Окуркин. – Ну Бухалов, сволочь! Ну подсунул!

Хрипло кашляя и вздымая тучи пыли, на ноги поднялась Олимпиада Петровна:

– И ведь еще издевались, подлецы – в калошах, дескать, Люба, нам ничего не грозит…

– Ой, что же это было, Сережа? – заныла Люба. – Чего ты с нами сделать хотел?

– Он убить нас хотел, Люба, доча моя! Убить за наследство, как дон Хулиан в фильме «Моя вторая неродная мама»!