Башня - два - Юрий Никитин

Через мгновение он стоял перед ней уже в рубашкеотвратительно лилового цвета, что едва не лопалась на его широченных плечах.Чтобы скрыть короткие рукава, быстро закатал их по самые предплечья, воротрасстегнул поглубже, а джинсы взял в обе руки и дернул в стороны. Послышалсятреск, руки разошлись в стороны, в правой остались шорты с модной в этом сезонебахромой.

— Ветхие, — успокоил он. — Теперь надоуносить ноги. Да и головы.

Она беспомощно металась по комнате, все вещи надо взять ссобой, чтоб не пропало, наконец сильная рука ухватила за локоть. Из глубинызеленых глаз смотрела жестокая непреклонность.

— Уходим!

— А когда вернемся?

Ее взгляд пробежал по комнате, по столу с компьютером,семнадцатидюймовый монитор, на прошлой неделе добавила оперативную память… кучановых лазерных дисков… Шкаф с новым платьицем, которое успела надеть всеготрижды… В прихожей распахнуты двери на кухню, а каких трудов стоило собратьденег на стол и навесные шкафчики!

Она чувствовала, какой ответ он проглотил, но после паузыответил почти по-человечьи:

— В этой жизни возможно все.

Стены замелькали, хлопнула дверь. В подошвы больно стучалиступени. Ее подхватывала сильная рука, поворачивала, задавала направление, онаснова неслась как угорелая, периодически сбоку мелькали двери, но она бежала ибежала вниз, наконец впереди внизу появилась дверь, выросла и заслонила собоймир так, что Юлия с разбегу ударилась о нее, как сырник о сковородку.

Она не успела спросить, почему не лифтом, стоит чуть-чутьподождать, вон огонек движется, кто-то поднимается… возможно, как раз на ихэтаж… но Олег открыл дверь во двор, тут же будто переключил в себе скорости,вышел медленно и степенно, как надлежит в ночное время суток, шепнул однимигубами:

— Выходи.

Лунный свет высвечивает спины гигантских черепах, что заночь сползлись в их двор, — так ей показалось вначале. Она еще помнилавремя, когда во дворе стоял один жигуль и два москвича, а теперь скорая помощьне может пробиться к подъезду, жильцы ругаются, многие просто из зависти: дветрети автомобилей — иномарки, днем на солнце как жар горят их крыши, нахромированные ручки смотреть больно, а ночью то одна, то другая начинаетвопить, что ее грабят…

Олег провел кончиками пальцев по крылу элегантного мерса, отстучалкакой-то мотивчик, так ей показалось, распахнул дверцу. Она напряглась, сейчасвзвоет сирена, а он взглянул искоса:

— Садись. У тебя глаза размазались.

Не помня себя обежала машину и плюхнулась на сиденье. Моторуже чуть слышно гудел, а едва дверца захлопнулась, мерс послушно порулил мимотаких же… и так же защищенных сигнализациями к выходу на шоссе.

В зеркальце отражалось ее бледное лицо. Насчет краски онзагнул, у нее татуашь, чем она гордится. Даже выйдя из ванной не пугает мужчин:губы красиво подведены по контуру, брови узкие и четкие, а подводка глаз простоизумительная. Но на всякий случай спешно раскрыла косметичку, инерция вдавила всиденье, и она ткнула тюбиком помады в щеку. Мерс выбрался на дорогу, заняллевый ряд и понесся с нарастающей скоростью. Ночное шоссе не то чтобы опустело— в Москве никогда не прекращается жизнь, — но машин стало впятеро меньше,Юлия почти перестала страшиться, что они с кем-то столкнутся.

Далеко позади глухо грохнуло. В зеркальце заднего вида онаувидела, как по ту сторону здания к темному небу взметнулся столб синего дыма.Словно бы там во дворе возник пожар или же рэкетиры сводят счеты…

Додумать не успела, инерция качнула в сторону и к дверце.Взмолилась:

— Не гони! Нас обязательно остановят!

— Мы хорошо смотримся, — успокоил он. —Стекла не тонированные.