Чужая сила - Андрей Васильев

В себя пришел от того, что на мое лицо кто-то брызгал холодную воду. Мало того – этот кто-то был не один, поскольку брызганье сопровождалось беседой.

– Вот ты в своем уме? – выговаривал один собеседник другому. – Кто же так делает? А если бы он помер от страха? Тут о таких, как ты и я, забыли все давно.

– Да быть того не может? – изумленно сказал второй. – Но ладно я, про меня и раньше особо никто не ведал, но ты-то? Не может быть!

– Может, – сурово сказал первый. – Хотя с моим племенем все еще хуже, честное слово, лучше бы уж просто забыли. Про нас теперь в книжках пишут, вот какая штука.

– Чего ж плохого? – снова удивился второй. – Книжка – это хорошо. В них, поди, абы про кого не напишут. Уважительно это.

– Кабы, кабы, – вздохнул его собеседник. – Книжки-то те – небывальщины. И мы, стало быть, тоже она и есть, небывальщина. Как нынче говорят – литературные персонажи. По книжкам тем выходит, что выдумали нас, ровно и не жили мы никогда. Мы есть – но нас нет. Вот так-то.

Мне стало жутко интересно посмотреть на то, какой именно литературный персонаж на меня воду брызгает. Судя по голосу, это не Наташа Ростова и не леди Гленарван. Тогда кто? И что этот выходец из книги делает на моей кухне?

Я открыл глаза и увидел некое странноватое существо, более всего похожее на гнома из старого диснеевского мультфильма, разве только что лицо у него было не румяное, а вовсе наоборот – приятно-коричневого цвета, как осенний желудь. И одежда отличалась от гномьей, никаких пестрых кафтанчиков. Его наряд, скорее, напоминал рабочий комбинезон. Кстати – росточком это существо тоже было невелико, немногим выше мохнатой чуды-юды, что я видел в коридоре.

Увидев, что я очухался, оно махнуло короткопалыми пальцами, охнуло, лупнуло круглыми глазами-плошками, и с невероятной скоростью бросилось к холодильнику, где непостижимым образом ввинтилось в щель между вышеназванным предметом кухонной обстановки и стеной. Я бы в эту щель максимум ладонь просунул. Как ему это удалось?

– Бывай! – запоздало крикнул шустрику вслед его собеседник, заметил, что я перевел на него свой взгляд, и замолчал, виновато уставившись в пол.

– А это кто был? – решил сразу пояснить ситуацию я. Ну перед тем, как позвонить в соответствующую медицинскую службу. В конце концов, надо быть честным с собой. Когда видишь ведьм с черными ножами, мохнатых коротышей и существ, которые пролезают туда, куда руку не впихнешь, это значит только одно – протекла у тебя крыша.

Но и любопытство никто не отменял.

Кстати – как только я смирился с мыслью, что у меня, возможно, все плохо с головой, то как-то сразу успокоился.

– Это? – вытянуло в сторону холодильника мохнатую лапку второе существо, то, которое не подумало сбегать. – Это домовой был местный, Вавилой его кличут. Вавилой Силычем, стало быть. Душевный он у тебя. Другой-то меня мог бы и взашей, с полным правом, а этот с обхождением подошел. Уважительно.

– А почему взашей? – я прислонился спиной к стене и вытер лицо от воды.

– Так дом-то его, – даже как-то удивился моей непонятливости мохнатик. – Он в нем за порядком смотрит, он тут всему голова. А тут я такой: «Здрасьте вам, приехал жить». Оно ему надо? Легче меня шугануть, чем оставить, без всяких разговоров. Наши бы так и поступили. А Вавила Силыч вот, поговорил, вник в беды. Нет, хороший у тебя домовой, хороший.

Мохнатик договорил, махая лапками, поклонился холодильнику и полез на табурет, как видно, уставши стоять. Табурет был значительно выше моего собеседника, потому процесс вскарабкивания был непрост, и выглядел при этом достаточно комично. Я бы сказал – по-мультипликационному комично.

Был он чем-то похож на неведомую плюшевую игрушку, одно время такие было модно дарить девушкам. Повертишь в руках – медвежонок – не медвежонок, заяц – не заяц, что-то непонятное и беспредметное, но уютное и милое. Вот и тут то же самое – что за существо неясно, но выглядит не пугающе, скорее – забавно, как мишка-коала. Да он чем-то на него и похож – весь зарос бурым волосом, мордочку толком не разглядишь, знай только из шерсти на ней две пуговки глаз поблескивают.