Реки счастья - Йунус Дидар

Едва путники выехали на узкую тропу, что, извиваясь между скалами, вела к перевалу, как на них напали разбойники, то есть попытались напасть. Они какое-то время робко выглядывали из-за камней, словно соображая, что нужно делать дальше. Наконец один из них крикнул:

— Никому не двигаться! Руки вверх! Это ограбление!

— Позвольте поинтересоваться, кто собственно говорит? — спросил Тимур.

— Разбойники!

— Нам разбойников не надо! Сами разбойники!

— Гром и молния! Это же ребята Флинта!

— Откуда они знают моё имя? — удивился Гром, — И они знают мой молот.

— Да не откуда. Это просто выражение такое, — ответил Амир.

— Это точно они! Хромой, Слепой, Одноглазый и Киса с попугаем! Что, и вы продались красным?

— Может и продались, чтоб вас уродов поймать и повесить.

— Мы вас сами сейчас будем немножко вешать!

— Как бы не так! Ты посмотри на наших спутников. На этого старика в широкополой шляпе. Его копьё всегда попадает в цель. На этого громилу с молотом. Посмотри на Тюра, однорукого бога войны. А ещё, знакомьтесь — Алау-султан, наследник престола. Если вы его тронете, нет, если вы попытаетесь его тронуть, красные вытрясут Горы, как старый коврик, чтобы вас найти. А когда найдут, четвертуют, сожгут, потом воскресят и ещё раз четвертуют. После всего сказанного, вы рассматриваете другие варианты, кроме панического бегства?

Разбойники притихли и начали совещаться. В конце концов, ответили:

— Мы тут поговорили… В общем, нам наверно лучше уйти.

— Минуточку! — воскликнул один из нападавших, когда почти весь отряд проехал мимо них. Вы не говорили, что с вами путешествует такая красавица. Думаю, её мы можем захватить, в качестве добычи.

— Чо ты сказал? — спросил Полифем голосом, подсказавшим проницательному человеку, что кому-то сейчас будет очень больно.

Но разбойник проницательностью не отличался, точнее, он отличался от своих товарищей, благоразумно скрывшихся за камнями отсутствием проницательности. Он продолжал настаивать:

— Отдавайте девушку, а то…

Кулак Полифема встречается с челюстью говорящего, и укладывает того на землю.

— Спасибо, конечно, но я могу и сама постоять за себя, — сказала Хильд.

— Да плевать, чо ты там можешь. Тимур сказал, чо если с бабой чо случится, он мне глаз выколет.

— Почему это Тимур так обо мне заботится?

— Только ты знаешь, где Гора. А Тимур говорит, дойдём до Горы, будет много бухла и жрачки, а когда будет много бухла и жрачки, мне будет хорошо. А пока мы ещё не на месте, шагай ровно, и по сторонам не дёргайся. Поняла?

— Да я тебе сейчас сама глаз выколю, тупое животное!

— Не, не надо. Он ж у меня один. Было б два, а когда один, не надо.

Хильд, сидевшая на коне, ударила спешившегося Полифема древком копья. Пират упал на спину. Хильд, сойдя с коня, наконечником копья целилась в глаз Полифема.

— Помогите! Хулиганы зрения лишают! — заорал Одноглазый.

— Не лишайте его зрения. Он хороший, — сказал Тимур, ухватившись за древко. Под грубой оболочкой скрывается нежная душа. Речь его не учтива, но разве он виноват в этом? Разве повинно пустынное растение в том, что оно покрыто шипами? Жизнь сделала его таким. Вот и Полифема жизнь сделала таким. Она всех нас сделала такими. А теперь, надо догонять отряд.

Заночевать решили на небольшом утёсе, защищённом от пронизывающего ветра скалой, возвышавшейся на востоке. На западе был крутой обрыв. Развели костёр. Амир и бывший губернатор о чём-то спорили. Прислушавшись, Поэт понял, что речь идёт о верёвках. Санджар говорил, что способен распутать любой узел. Слепой утверждал, что есть такой, с которым человек, не бороздивший пустыню, точно не справится. Повозившись немного с верёвкой, он продемонстрировал обещанный узел. Санджар самоуверенно принялся за дело, но как не старался, ничего не получалось.

— Это пустынный узел, — сказал Амир.

Алау-султан, слышавший разговор, перерубил узел мечом и произнёс: «Меч распутывает любые узлы».

— А нету ли более мирных способов? — спросил Амир.

— Нет. Не с миром мы идём в Тартар, но с мечом.

— Пусть так, но есть узлы, которые не распутать даже мечу.