Лед как пламя - Сара Рааш

— Блокируй удар!

Меч рассек воздух всего через секунду, но Мэзер уже знал, чем закончится бой. Спарринг-партнер споткнется на неровном полу амбара, в его глазах промелькнет сомнение, затем он осознает свою ошибку, попробует отбить удар и окажется на спине с приставленным к шее деревянным лезвием меча.

Мгновением позже противник Мэзера растерянно моргнул, таращась на него с пола.

— Простите, милорд, — пробормотал он. Перекатился, поднялся на ноги и передал тренировочный меч следующему.

Мэзер смотрит на белые облачка пара от его дыхания. Следующий противник — парень по имени Филипп — хотя бы его ровесник. В отличие от остальных собравшихся здесь немолодых людей, которые взирают на него со смесью страха и отчаянного желания угодить.

Из всех освобожденных из рабочих лагерей Спринга винтерианцев лишь шестьсот раньше жили в Дженьюри. Две сотни родом с запада Винтера, семь сотен из центральных лесов и не более полутора сотен с юга Кларинских предгорий. Только три четверти тех, кто до этого жил в столице Винтера, решили поселиться в Дженьюри. Остальным невыносимо было видеть разрушенные войной дома, и три месяца назад они рассеялись по ныне диким просторам нового и незнакомого Винтера.

Снег небесный! Мэзеру не верилось, что прошло столько времени. Три месяца после битвы в Эйбриле, где он сломал накопитель Ангры и король Спринга погиб. Три месяца свободы. И меньше месяца с тех пор, как Уильям с Мирой отправились в южные рудники. Через несколько часов — мгновений, ударов сердца — они вернутся. А следом за ними возвратится из Битая Ноум. Корделлианский король вновь самодовольным надутым индюком въедет в столицу Винтера и заберет у винтерианцев те крохи добра, что они смогли за это время добыть.

Лязг доспехов и оружия привлек внимание Мэзера к распахнутой двери амбара. Пара корделлианских солдат вальяжной походочкой шли по городу, патрулируя населенную его часть. При виде сцены, открывшейся их глазам в амбаре, они расплылись в ухмылках.

Мэзер стиснул рукоять тренировочного меча. Его злило, что их попытки тренироваться действительно выглядят смехотворно. С другой стороны, глупо ожидать от людей, столько лет томившихся в рабстве, что они сразу же придут в форму. Большинство винтерианцев только недавно перестали походить на изголодавшихся рабов. Заставлять людей сражаться, когда у них в глазах отражается ужас, а воспоминания еще живы и ярки…

Мэзер развернулся к Хенну.

— Мы рано взялись за это.

Хенн, все это время подпиравший стену и наблюдавший за тренировками, наклонился вперед.

— Ты обучаешь их всего несколько недель. — Он кивнул Мэзеру: — Бейся.

Приказ. Мэзер был готов зарычать от досады. Теперь он только приказы и получает. Приказы от Генерала Уильяма, приказы от Хенна. Приказы от королевы.

Внимание Мэзера снова привлекли звуки у двери, только теперь это были не корделлианцы. Стук сапог, шорох ткани и знакомый голос:

— Мы вернулись.

Уильям.

Никто не заметил, как потемнело лицо Мэзера при появлении Уильяма, а ведь такое событие должно было вызвать у него по меньшей мере скупую улыбку. Хенн отлепился от стены и спешно подошел к Уильяму.

— Вы все вернулись?

Мэзер видел на его лице невысказанные вопросы: «С Дендерой все хорошо? Она в порядке?» Похожие вопросы волновали и его самого. «Если ты вернулся, Уильям, значит, и Мира вернулась? С ней все хорошо? Она в порядке? Она хоть немного скучала по мне?»

На щеках Уильяма горели красные пятна — холодный ветер гнал их отряд всю дорогу от рудников. Он улыбнулся Хенну, стряхнул с рукавов снег.

Мэзеру становилось не по себе, когда он видел Генерала таким. После шестнадцати лет знакомства с жестким, непоколебимым и безжалостным Генералом странно было видеть его радостным и довольным.

— Да, — ответил Уильям, приподняв бровь. Помолчал немного и махнул рукой на дверь за своей спиной. — Ты свободен. Иди к Дендере. Она так же сильно хочет повидаться с тобой, как и ты с ней.

Хенн хлопнул Уильяма по плечу и выскочил наружу, оставив Мэзера отчитываться о тренировках. И когда Уильям повернулся к нему, во рту у Мэзера стало суше, чем в Ранийских прериях в полдень.

— Докладывай, — велел Уильям, обводя взглядом замерших винтерианцев.

О чем он должен доложить? Самое значимое, чего винтерианцы достигли за это время, — это съели плотный завтрак и удержали его в желудке.

— Они физически не готовы к тренировкам, — ровным голосом сказал Мэзер.

Улыбка не сошла с лица Уильяма.

— Они будут готовы. Тренировки помогут.

— Нужно, чтобы их здоровье окрепло. — Мэзер подался вперед, остро ощущая присутствие винтерианцев за своей спиной и зная, что они прислушиваются к их разговору. — Им нужно прийти в себя после всего случившегося. Нужно осознать произошедшее…

Мэзер резко оборвал себя. Улыбка Уильяма дрогнула, маска невозмутимости дала трещину, как всегда, когда Мэзер заходил слишком далеко. Как и тогда, когда Уильям пытался втолковать ему, что сокрытие отцовства было «необходимой жертвой Винтеру», а Мэзер продолжал требовательно вопрошать: почему? И в то время как Мэзер рыдал на полу разрушенного дома, который выбрала для себя семья Лоренов, Уильям просто стоял над ним и твердил: все это в прошлом, было и прошло.

Сейчас Уильям лишь сказал:

— Нет, им нужны тренировки. Им нужно привыкнуть к такой жизни.

Очень похоже на: «Все это в прошлом, Мэзер. Смотри в будущее».